– Ага...

– Иди в журналисты, - посоветовал Сергей.

– Вот ещё!
– хмыкнул Костя.

– А что?! Тебе плохо было, что ли?!
– удивился Сергей.
– Сидишь себе спокойненько! Пишешь, чего от тебя требуется! И никакой головной боли возьмут твою рукопись, не возьмут!..

– Можно подумать, все мои статьи всегда шли в печать!
– возразил Костя.
– И потом, я же тебя не уговариваю бросать журналистику!

– Ага!
– расхохотался Сергей.
– Как ты хорошо сказал тому хрену из "Планеты"!

– Насчёт чего?

– Ну, насчёт твоих пожеланий молодым писателями: "Желаю им бросить это дело, чтобы не создавать мне конкуренции"!
– Сергей покрутил головой и пообещал: - Завтра же во всех газетах будет! Вот увидишь!

– По крайней мере, я ответил честно!
– возразил Костя.
– Сказал то, что думаю! Не стал развозить сопливых медуз на тему того, как это тяжело и трудно - писать книги!

Сергей ухмыльнулся.

– А что я должен был им посоветовать?!
– возмутился Костя.
– Чего ты улыбаешься?! Что я должен был им посоветовать?! Читать классиков? Они и так читают! Больше писать? И без того пишут! Да ещё каждый норовить мне подсунуть свою писанину, словно я критик какой-то! Не хочу я читать их рукописи! Не хочу!

– А почему?
– поинтересовался Сергей.

– Ну, во-первых, чтобы избежать обвинений в плагиате, - заявил Костя. А во-вторых, их же не интересует моё мнение, их интересует моя похвала! А если хвалить нечего? Э-э-э! Да ну их всех!

– Хорошо про тебя сказала та женщина! Помнишь?
– Сергей грустно улыбнулся.
– Ну, та баба, у которой все художники собираются!

– А что она сказала?

– Что ты ненавидишь человечество. Ненавидишь людей. Всех людей.

"Да, я не люблю пролетариата", - вспомнил Костя слова Булгаковского профессора.

– Нет, Серый, - возразил Костя.
– Людей-то я как раз люблю! А вот то, во что они все складываются - то есть, само человечество... Извини, не получается! Это как паззл - разноцветные кусочки, очень красивые и аккуратные, просто прелесть... Но из них почему-то складывается какая-то порнография! Да ты сам-то на себя посмотри! Сам-то ты тоже к человечеству относишься... не очень!

Сергей опустил глаза в стол и вдруг тихо произнёс:

Я задыхаюсь от домов,

Меня услужливо принявших.

И от стихов моих не ставших,

Тем, чем и сам я стать на смог...

Костя замолчал, а потом тихо спросил Сергея:

– Твои стихи?

– Да.

– А дальше?

Он не надеялся, что Сергей будет читать дальше, но тот продолжил:

Я задыхаюсь от цветов,

Мной не подаренных любимой,

От суеты недель недлинных,

Меня сковавших без оков.

Я задыхаюсь. Не проснуться

От мрака душной долгой ночи.

А сердце глупое всё хочет,

От счастья жизни задохнуться...

Сергей замолчал, налил себе и Косте и они выпили - молча, словно поминая кого-то ушедшего навсегда.

– Зря ты не печатаешься, - сказал Костя.

– Я печатаюсь.

– Я имею в виду не твои дурацкие статейки, а стихи. Мне нравится.

– А мне - нет!
– заявил Сергей.

– Ты ни хрена в этом не понимаешь!
– возразил Костя.

– - Чего?!
– удивился Сергей.
– В своих стихах?!

– Ну да!
– Костя уже чувствовал себя слегка пьяным.
– Как и я ни хрена не понимаю в том, что пишу! Но другие читают и им нравится! Вот сейчас, мой новый роман, он мне не нравится совершенно! Абсолютно! Но вполне возможно, что он тоже понравится читателям!

– Ну ты сравнил!
– возразил Сергей.
– Кстати, а почему тебе не нравится твой же собственный роман?!

– Я... Я его боюсь!
– рассмеялся Костя. Но смех его получился деланным и Сергей это сразу же заметил.

– То есть?!

Костя немного помолчал. Он не знал, стоит ли говорить Сергею о своих подозрениях. Наверное, можно сказать. Серёга не трепло.

– Понимаешь, как-то странно всё выходит. У меня такое ощущение, что всё, о чём пишу, сбывается на самом деле.

– Где-то я уже об этом читал, - заметил Сергей.

– Я тоже, - подтвердил Костя.
– И даже не один раз. Сюжет не нов. Но тут дело обстоит немного иначе. Словно я сам - герой этой книги. И я не всегда уверен, что пишу её именно я. Возможно, что кто-то другой, - Костя понимал, что начинает нести полную чушь.
– Короче говоря, чем дальше, тем больше я уверен в том, что не имею никакого отношения к этой рукописи, как писатель. Когда я её перечитываю, то замечаю фразы, которые я бы построил иначе. Или вообще никогда в жизни бы не написал! Такое ощущение, что читаешь ЧУЖУЮ рукопись.