– Простите, я не заметил.

– Кажется, это один из Волеранов, – усмехнулся Луис, здоровый рослый парень со светлыми волосами, как у всех членов его семьи. – Они думают, что им принадлежат все улицы в городе.

Филипп почувствовал, как екнуло его сердце.

– Я опаздываю, – пробормотал он, делая несколько шагов в сторону, но парни преградили ему дорогу.

– Твоих извинений недостаточно. – На лице Луиса появилась кривая усмешка.

Филипп беспокойно посмотрел на него своими голубыми глазами. Он не был ни слабее физически, ни меньше ростом, но у него были природная мягкость и воспитанность. Луис ненавидел таких молодых людей – прямую противоположность себе.

– Прошу прощения, – повторил Филипп низким голосом, – за то, что натолкнулся на вас. А теперь позвольте мне пройти.

На мгновение стало тихо. Затем Луис, нахмурив брови, указал на землю со злобной улыбкой:

– Встань на колени и повтори еще раз.

Филипп покраснел, испытывая желание повернуться и убежать, однако он знал, что, если сделает это, весь Новый Орлеан узнает о его трусости, и тогда Луис всю жизнь будет издеваться над ним. Переводя взгляд с одного парня на другого, Филипп на их лицах не увидел ничего, кроме неприязни, которую они с Жюстином, являясь сыновьями Макса Волерана, испытывали все эти годы.

– Не встану, – сказал он, твердо глядя на Луиса.

– Тогда, может быть, отойдем в сторонку? – предложил Луис, указывая большим пальцем в направлении небольшого местечка, где иногда происходили дуэли. Оно было скрыто деревьями и постройками, так что прохожие не могли видеть дерущихся там. Его рука опустилась на рукоятку шпаги на поясе.

Филипп понял, что Луис хочет большего, чем просто драка на кулаках. Он уже приготовился к тому, что его могут крепко побить, в конце концов, Жюстин часто приходит с синяками. Но шпаги – это слишком опасно.

– Нет. – Он кивнул в сторону зала фехтования:

– Мы устроим поединок там. Учитель часто наблюдает такие схватки, и при этом никто не…

– Что? Испугался? – воскликнул Луис.

– Нет, просто…

– Испугался. Это каждый скажет. Ты трус. На твоем месте я бы не стал так гордиться грязным именем Волерана. – Луис сплюнул на землю. – Твой отец – убийца, а братец хвастун. Ты же просто трусишка.

Филипп задрожал от ярости.

– Э, да он дрожит, – насмехался Луис. – Посмотрите на него… – Внезапно он замолчал, вздрогнув от резкого удара по затылку. Юноша ухватился за больное место и повернулся. – Что это… – Еще один удар, на этот раз в грудь. Луис, не веря своим глазам, уставился на Жюстина, стоявшего позади и молча целившегося в него камнем.

– Что он сказал, Филипп?

Филипп проглотил подступивший к горлу ком и облегченно вздохнул:

– Ничего. Жюстин, мы опаздываем…

– Мне показалось, он назвал тебя трусом. – Жюстин бросил камушек на землю и выбрал другой из горсти. – Мы же знаем, что это не правда. Кроме того, он назвал меня хулиганом. И это не правда, не так ли?

– Не забудь, – усмехнулся Луис, – я также назвал вашего отца убийцей.

Жюстин резко бросил горсть камней к ногам Луиса и мстительно улыбнулся, его голубые глаза потемнели и сделались почти черными.

– Филипп, дай мне твою шпагу.

– Нет. – Филипп быстро подошел к брату. – Жюстин, только не на шпагах. – Они отлично понимали друг друга. – Это я должен драться, – почти шепотом произнес он.

– Он не желает драться с тобой, – сказал Жюстин, – а предоставляет это право мне.

– Не на шпагах, – отчаянно повторил Филипп.

– Ты хочешь, чтобы твой брат сделал тебя таким же трусом, Жюстин? – съехидничал Луис.

Жюстин сердито запыхтел. Его глаза встретились с глазами Филиппа, и он твердо произнес:

– Я изрублю его на части, не успеет он и моргнуть!

– Они уже тренировались сегодня, а ты нет…

Луис нетерпеливо прервал их:

– Ну, так давай займемся делом, Жюстин.

– Филипп, – рявкнул Жюстин, – дай мне эту чертову штуку!

– Не дам, пока ты не пообещаешь, что будешь драться только до первой крови.

– Я не могу…

– Обещай!

Они пристально посмотрели друг на друга, и Жюстин кивнул.

– Черт с тобой, согласен. – Он протянул руку. Побледнев, Филипп передал ему шпагу.

Группа направилась в укромное местечко. Они пробирались туда тайком, зная, что дуэль не состоится, если еще кто-нибудь узнает о ней. Мальчишкам их лет запрещалось улаживать свои споры подобным образом, пока они не достигнут соответствующего возраста. Они находились в опасном возрасте, на пороге совершеннолетия, когда еще не хватало зрелости, чтобы отличить игру от действительности. Юные страсти легко воспламенялись, и им хотелось испытать себя.