Дженет бросила на Фансворта выразительный взгляд, мол, я ведь только что все объяснила. Лицо резидента оставалось непроницаемым. Она повернулась к Беллхаузер.

– Я и не подозревала, что занималась здесь развешиванием лапши на чьи-то уши, – холодно начала Дженет. – А вопрос психоаналитику задала еще до того, как мне было запрещено, если вам угодно это так называть. Доктор Келлерман была настолько любезна, что перезвонила мне, и я переговорила с ней просто из вежливости. То, что она мне сообщила, ничего существенного к делу не прибавило. Опрос родителей пропавших детей является обычной процедурой в подобных случаях. Так же, кстати, как и их проверка. И в чем вы видите здесь проблему?

– Проблемой является Эдвин Крейс, – враждебно ответила дама. – Мистер Крейс причастен к инциденту, который доставил кучу неприятностей и министерству юстиции, и ФБР. Любые вопросы о нем или о том, что он сделал, мягко говоря, не приветствуются. Более того, настораживают.

– Я, конечно, извиняюсь, – Дженет изо всех сил старалась держать себя в руках, – но мы вели следствие по факту исчезновения его дочери. В этом деле он самый обычный гражданин, отец, у которого пропала дочь. Спрашиваю еще раз: в чем здесь проблема?

Дама откинулась мощным телом на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что не привыкла к подобному тону. Фостер решил, что пора вмешаться.

– Видите ли, часть проблемы состоит в том, что мы не знали об исчезновении дочери Эдвина Крейса, – начал было он, но Беллхаузер повелевающим жестом подняла руку, и Фостер покорно умолк. Дама с сомнением оглядела Дженет.

– Возможно, мне следует кое-что разъяснить вам, агент Картер. Но вы должны пообещать, что все сказанное здесь не пойдет дальше этого кабинета. – Голос Беллхаузер сейчас звучал уже не так злобно.

– Вы уверены, что мне нужно это знать? – неуступчиво спросила Дженет. – Если таков приказ, я готова забыть мистера Крейса. Мой интерес к нему носил исключительно профессиональный характер, отнюдь не личный.

Беллхаузер задумалась. Фостер по-прежнему молчал.

– По-моему, нужно, – решила наконец Беллхаузер. – Даете слово?

Дженет вновь бросила испытующий взгляд на Фансворта, но тот хранил строгий нейтралитет. Это же он поделился с ней всякими байками о Крейсе, а теперь делает вид, будто впервые о нем слышит. Дженет не могла понять, какую игру ведут ее собеседники, но если им так хочется, можно и поиграть.

– Да ради Бога, – согласилась она. – Даю вам слово.

– Отлично. На протяжении многих лет до прихода нынешней администрации между отделом контршпионажа ЦРУ и зарубежной контрразведкой ФБР существовала некоторая напряженность в отношениях. Действующее руководство пошло на сближение этих структур с целью оздоровления обстановки. Эдвина Крейса откомандировали в ЦРУ в порядке обмена. А один из их оперативных работников был временно направлен в ФБР. – Беллхаузер впилась в лицо Дженет инквизиторским взглядом, но та хлопала широко открытыми глазами, симулируя полное неведение. – Назначение Крейса в ЦРУ знаменовало собой решительный шаг к интеграции. Он проходил обучение и работал с лучшими специалистами по части охоты на людей. Принимал участие в некоторых операциях, которые проводились на грани допустимого... По милости наших законников, которые пишут уставы, связывающие нам руки. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Полагаю, что речь идет о правиле, запрещающем ЦРУ действовать на территории собственной страны.

– Совершенно верно. Подобно тому, как вооруженные силы не имеют права гоняться за преступниками внутри границ Соединенных Штатов. Posse comitatus [10] , знаете ли... Проблема заключается в том, что наши противники нередко оборачивают это правило себе на пользу.

– А тут еще бывает, что и наши переходят на их сторону, – пригорюнившись, сочувственно заметила Дженет просто для того, чтобы поддержать беседу.

Беллхаузер моргнула, бросила призывный взгляд на Фостера, после чего они оба уставились на Фансворта.

– М-да, тут, значит, вот как... Когда я получил распоряжение закругляться с делом Крейса, я вкратце рассказал ей о Гловере... Точнее, рассказал, что я о нем слышал... Само собой разумеется, лично я не знал, что там у них произошло, – не поднимая глаз и запинаясь, промямлил Фансворт.

Фостер высоко поднял брови.

– Вот как, мистер Фансворт? Для нас это сюрприз! Мистер Марченд был убежден, что вы не могли знать о случае с Гловером.

Фостер, конечно, был большой шишкой, но Фансворт как-никак руководил оперативным подразделением и в этом качестве мог позволить себе и огрызнуться. Особенно когда всякие там замы да помощнички пугают его своим боссом.

– Когда кое-кто оказывается по уши в дерьме, вот как в том случае, об этом так или иначе узнают все, – одарив Фостера по-отечески нежной улыбкой, назидательно произнес резидент. – Советую вам этого не забывать, мистер Фостер, если вдруг доведется вернуться на оперативную работу.