Он проверил автоответчик и обнаружил на нем послание от Терри Кэй. Есть Бог на свете! Ее муж отбыл из города аж до вторника, так что не пожелает ли Джеред, интересовалась она, заскочить к ней вечерком в субботу и достойно оттянуться после трудовой недели? Возликовав душой, он стер с магнитной ленты это сообщение и полез в холодильник за второй банкой пива.

Знакомству с Терри Кэй, муж которой постоянно находился в разъездах, способствовала какая-то неполадка с телефоном в ее доме на Броуорд-стрит. А дело было так. Терри Кэй, пухленькая брюнетка лет тридцати с хвостиком и пяти футов двух дюймов ростом, встретила его на пороге во всеоружии: соблазнительно минимальная юбка, провокационно обтягивающий свитер и призывная улыбка на кокетливо надутых губах. "Миссис Олсон, – представилась она, – пишется с двумя "о", для наглядности чего Терри Кэй потянулась к нему вытянутым в трубочку сочным ртом. Возникла проблема с телефонным аппаратом в кабинете ее мужа, она предполагает, что неисправна расположенная на стене под письменным столом розетка. Когда Джеред опустился на колени, чтобы проверить справедливость ее догадки, Терри Кэй устроилась в кресле за столом таким образом, что никаких сомнений относительно подлинной природы волновавшей ее проблемы у него не осталось. Ей нравилось, чтобы все происходило бурно, грубо и быстро. Он тоже не любил терять время на всякое там сюсюканье да воркованье...

Перспектива провести субботний вечер с Терри Кэй выглядела настолько привлекательнее еще одного нескончаемого ночного бдения в компании с дедом в опостылевшем энергоблоке, что он решил немедленно позвонить Брауну. Момент был тем более подходящим, что на ночь дед отключал звонок телефона, и, таким образом, надобность вступать с ним в нудные препирательства отпадала сама собой. Можно было просто оставить сообщение на автоответчике о том, что он берет тайм-аут. К его изумлению, Браун поднял трубку.

– Ну? – лаконично спросил дед.

– Это... Тут, значит... – растерялся Джеред, – вот какое дело. Хотел сказать, я там кое-что приготовил на случай, если он заявится, когда нас не будет.

– Ну?

– Помнишь металлические люки на мостовой? Так я у одного снял стопоры с крышки. Наступит, и спикирует прямо в канаву с двадцати футов. А внизу бетон – ноги переломает как пить дать. Тут мы его за задницу и возьмем.

– Ага, годится. Какой, говоришь, люк?

– Второй от энергоблока. Чтобы он по дороге прошелся по нескольким крышкам, все в норме, он и успокоится... А тут раз! Я что еще собирался...

– Не тяни, Джеред! Поздно уже.

– Насчет завтра... У меня дел дома по горло – в прачечную заскочить, продуктами запастись, ну и вообще... По хозяйству, сам знаешь. А на вечер меня одна подружка пригласила...

– Джеред, мы почти у финиша. Завтра вечером ты мне будешь нужен.

– Да хоть когда-нибудь передохнуть я должен или нет? Пойми ты, ради Христа! – взмолился Джеред и прикусил язык, зная, что сейчас последует.

– Не смей поминать всуе имя Господа Бога нашего Иисуса Христа, мальчишка! Ведь это мы за отца твоего отомстить хотим, забыл разве?

– За отца, скажешь тоже! Надолго ли его, блин, хватило? – в сердцах ляпнул Джеред. Болезненно скривившись, он даже отвел от уха телефонную трубку, ожидая, что она сейчас взорвется громом и молниями. Но в ней царило гробовое молчание. Что было, пожалуй, еще страшнее. И он заторопился заполнить эту до жути зловещую паузу. – Послушай, всего-то один вечер... Пусть там все успокоится, глядишь, западня сработает. Пропустим субботу, чтобы сбить его с толку. А в воскресенье днем внезапно нагрянем.

– Во-первых, нам требуется еще медь, и чем скорее, тем лучше, – с пугающим спокойствием возразил дед. – Во-вторых, надо покормить девчонку.

Джеред на короткое, но мучительно-сладостное мгновение представил себе юное упругое тело Линн.

– Переживет. Она в отличной форме.

– А ты откуда знаешь, Джеред? – сразу насторожился дед.

– Да ниоткуда! Хочу сказать, за одну ночь ничего с ней не случится, вот и все, – поспешно объяснил Джеред. – Пойми, я уже обещал этой телке, что приду. Я же нормальный молодой мужик, в конце концов! Мне о своем здоровье тоже думать надо!

– Это точно, – неожиданно согласился дед. – А то у тебя мозги на член закоротило. Ничего, и без тебя справлюсь. Валяй, щенок неблагодарный. Трахай свою шлюху. Чтоб ее муж с ружьем вас в обнимку прищучил!

Браун хрястнул телефонной трубкой по рычагу так, что у внука стрельнуло в ухе. Джеред тоже повесил трубку и, вздыхая, достал с горя еще банку пива. "Да пошел он к черту, отойдет понемногу, – утешал он себя. – Сам позовет, когда тот тип попадется в ловушку. Не, но старик совсем спятил. Ему, видишь ли, память о пресвятом нашем Уильяме, упокой, Господи, его душу, дороже внука живого. Может, потому, что после того, как Уильям сбежал, все у деда пошло наперекосяк.

Жена умерла от рака. Арсенал закрыли, остался без работы. С пенсией еще эта история дерьмовая". Джеред сокрушенно покачал головой.

Отхлебнув пива, он рухнул в дряхлое кресло и включил телевизор. На сцене три толстухи в символических купальниках неумело, но усердно мутузили друг друга, телеведущий проворно уворачивался от них, наблюдая за схваткой без правил с притворным испугом, а зрители истошно вопили, требуя крови. На память Джереду почему-то пришла устроенная им ловушка, и он довольно ухмыльнулся при мысли о том, сколько дряни успело скопиться в «канаве». Старик сам небось за годы своей работы спустил туда тысячи галлонов всяческой гадости. Так там теперь от разных мутантов жутких и не протолкнешься... Экран телевизора погас.