Другие, наверное, тоже не ожидали. Катя испуганно охнула и кинулась следом за Маркулием. Я на Мархаэоль посмотрел, но она куда-то в сторону глядит, о чем-то своем задумалась. Ну, я тогда рукой махнул и шагнул следом за Катей...

Ощущение падения. Словно очень медленно летишь в бездонную пропасть. Под ногами — пустота и густой молочно-белый туман. Туман действительно густой, даже двигаться в нем удается с трудом. Словно вязкая масса окружает со всех сторон. Дышать тяжело, воздух неповоротлив и липок.

Знакомые ощущения. Очень знакомые. Совсем недавно уже испытанные. И вызывающие необъяснимое чувство тревоги. Прыжок напрягается, старается вспомнить, почему это все кажется ему таким знакомым? Не получается. Память молчит.

Прыжок огляделся по сторонам — ничего не видно, сплошной туман. И в нем что-то темнеет — несколько силуэтов, в которых с трудом угадываются Мархаэоль и остальные.

— Эй! — крикнул Прыжок. — Вы типа где все? И чего тут вообще такое?..

Голос его звучит глухо, непривычно.

— Все в порядке, — отвечает Мархаэоль. — Вначале здесь всегда бывает так...

Слова ее раздаются рядом, прямо над ухом. Прыжок оглядывается — никого рядом нет, красное платье, кажущееся сквозь туман бледно-розовым пятном, виднеется метрах в трех. Очевидно, туман не только глушит, но и сильно искажает звуки.

Постепенно начинает светлеть. Кисея тумана рассеивается, делается все прозрачнее. И Прыжок видит, что они стоят на бескрайней равнине, раскинувшейся до самого горизонта, насколько хватает глаз.

Прыжок делает шаг, и под ногой раздается такой звук, словно он идет по листу железа — глухо звенящий, неожиданно громко отдающий эхом.

Прыжок смотрит под ноги — гладкая матово-белая поверхность. Он наклоняется, касается рукой, надавливает — мягкое и упругое. Прыжок осторожно стучит по земле костяшками пальцев. Кажется, что стучишь по толстому слою резины. Но воздух тут же наполняется оглушительным гудящим звоном.

— Ни фига себе... — бормочет Прыжок, выпрямляясь и глядя по сторонам.

Туман уже полностью рассеялся, и теперь видно, что равнина эта совершенно пуста. Лишь вдалеке — километрах в двух — виднеется какое-то приземистое строение матово-черного цвета.

Прыжок смотрит вверх — над его головой, в совершенно бесцветном небе, правильным треугольником зависли шесть солнц разного цвета. Но кажется, что света они не излучают совершенно. Такое ощущение, что свет исходит откуда-то снизу, может быть, сама матово-белая поверхность равнины испускает его. И может быть, именно поэтому здесь и нет теней...

— Нам нужно туда. — Мархаэоль указывает рукой на черное здание.

Маркулий решительно направляется в ту сторону, шаги его оглушительно громыхают. Катя с Колобком переглядываются и идут за ним, вызывая у равнины еще один приступ гулкого звона. Эллина словно бы и не замечает этого, она растерянно оглядывается по сторонам, словно бы удивляется окружающему. Коновалов смотрит себе под ноги, и лицо его кажется угрюмым.

— Пойдем, что ли? — громко говорит Прыжок.

Коновалов с Эллиной смотрят на него, переводят взгляд на удаляющихся Маркулия и Катю с Колобком и с какой-то неохотой направляются следом за ними. Воздух еще больше наполняется грохотом и гулом.

— Пошли, — говорит Прыжок и берет Мархаэоль за руку.

Здание оказалось гораздо ближе, чем предполагал Прыжок. Примерно через пять минут они уже могли его хорошо разглядеть. Хотя разглядывать-то там было особенно нечего — ровные гладкие стены матово-черного цвета, одна-единственная дверь, полное отсутствие окон. И все. После Замка Тишины в Антааре и особенно после посещения Дворца Огня Мархаэоль это здание казалось каким-то ненастоящим, скучным и неинтересным.

Мархаэоль говорила, что Остров является для Саакбарада чем-то вроде маяка Хааргад для Багнадофа. То есть некий центр определенной области мира, через который легче всего осуществлять переходы. И Прыжок в глубине души был уверен, что увидит здесь нечто совершенно необычное, по сравнению с чем померкнет даже Дворец Огня. Но все оказалось совершенно иначе. И ничего интересного он здесь не увидел. Можно даже сказать, что он не увидел вообще ничего — бескрайняя белая равнина с черным пятном.

— Как-то здесь все... — пробормотал Прыжок. — Тоскливо как-то типа. И все такое...