А Золана Мецц бережно прижималась к телу своего избранника и с недоверием прислушивалась к ровному дыханию:

«Неужели я добилась своего? И самый лучший, сказочный мужчина согласился подарить мне своё тело? Пока – только тело! Да и хитрец он невероятный: какие мерзкие и невероятные условия мне выдвинул! Ишь ты, к другим женщинам он собирается ходить! Ладно, пусть только выздоровеет, я ему такую приятную и ласковую бурю устрою, что он только обо мне и будет думать. Никуда он теперь от меня не денется!»

Разбудили спящую парочку довольно резко и бесцеремонно. Причём обращались явно невежливо и с непонятным презрением:

– Эй, ты! Десятник! Вылезь, поговорить надо!

Да ещё и тон был таким, что расслабленное тело Золаны напряглось как пружина. Сам же Кашад лишь лениво приоткрыл глаза, рассмотрел, кто это такой хамоватый и ответил точно в такой же манере:

– А-а, это ты…, – затем демонстративно зевнул и спросил: – Чё надо?

Стоящий возле телеги десятник, побагровел от гнева и в голосе добавились угрожающие нотки:

– Раз я тебе сказал – вставай, значит – вставай!

Это был тот самый десятник, который явился в центр перед самым отходом каравана. И о котором шушукались, что он метит на должность второго сотника. Сей мрачный тип с явно шейтаровскими повадками, за время похода успел осложнить отношения чуть ли не со всеми. И вот теперь видимо настала очередь и выходца из Южных княжеств. Только южанин всем своим видом показывал, как он относится к подобным типам: без всякого почтения.

– Слышь, Куцер, я тебе что-то должен?

– Пока нет. Просто надо поговорить! – прорычал кандидат в сотники, буравя разлёгшуюся парочку своими маленькими и злющими глазками. И Кремон решил над ним поиздеваться:

– Кто же так приглашает на разговор? Вначале надо пожелать доброго утра, потом поинтересоваться заживлением наших ран, и лишь потом, используя слово «пожалуйста» высказать суть своей проблемы.

– Проблемы не у меня! – перешёл на крик рассвирепевший Куцер Манк. – Проблемы у тебя! И если ты сейчас же поднимешь свою задницу…

– Эй ты, урод! – зашипела приподнявшаяся Золана, сбрасывая с себя одеяло. – Ты чего здесь раскомандовался?!

Видимо хамоватый десятник терялся перед полуобнажённой женской красотой и совершенством. А может действительно осознал неадекватность своего поведения. Поэтому, уже явно сдерживаясь, спросил:

– Ты ведь, Кашад, плавал на «Резвой Жемчужине»?

– Было такое дело…

– Так вот, среди воинов, нас встретивших вчера, находится родной брат твоего капитана.

Невменяемый от этого известия внутренне весь собрался, но на эмоциональной уровне остался совершенно спокойным и даже равнодушным:

– Ну и что он от меня хочет?

– Приходи на кухню, там и узнаешь! – рыкнул Куцер, развернулся и скрылся из поля видимости.

– Пойдёшь? – с обеспокоенностью спросила Золана, заглядывая ему в глаза. Молодой колдун ей беззаботно улыбнулся:

– Так ведь нам всё равно надо позавтракать.

Хотя в душе изрядно обеспокоился предстоящей встречей. Ведь пиратское судно, под громким именем «Резвая Жемчужина», было как раз тем самым, на котором южанин Кашад Низу и добирался через моря к этому континенту. И как ни тщательно выпытывал Кремон обо всех деталях пиратской жизни у своего двойника, могла существовать тысяча неучтённых мелочей. Хотя бы во внешности и поведении того самого пресловутого капитана. Вот и надейся после этого на идеальную легенду! Каких только встреч судьба порой не устраивает…

Помогая друг другу, парочка наёмников вылезла из телеги и отправилась в сторону полевой кухни. Менсалонийка уже могла передвигаться вполне самостоятельно, но с удовольствием притворялась и опиралась на левую руку своего непосредственного командира. Причем делала это с такой гордостью и восторгом, словно они только что поженились и направляются к свадебному столу.

По пути, взяв с кухни свою утреннюю порцию, парочка уселась за свободный стол. При этом, полностью проигнорировав ожидающее выражение у целого десятка наёмников, которые сидели вместе с Куцером за самым большим столом. Чем раздражённый, постоянно задирающий нос десятник остался весьма недоволен. Уже и рот открыл, что бы выдать какое-то ругательство, но его за локоть тронул сидящий рядом с ним человек, призывая к сдержанности. Покряхтев от раздражения, Куцер встал и пересел к раненым.

– Я, между прочим, не по собственной инициативе стремлюсь к вашему знакомству, – стал объяснять он, уставившись немигающим взглядом на Кремона. – Ты просто обязан узнать среди этой группы брата своего капитана.

К тому времени Невменяемый и так усиленно сравнивал данные из своей памяти с имеющимися в наличии лицами. Пятеро человек прибыло с караваном из рекрутского центра, он их видел и раньше. Вряд ли бы до сих пор их не свели для проверки. Из оставшихся пятерых один был слишком молод, а другой слишком стар. Ещё один отпадал по явно командирским замашкам. Судя по тому, как он остановил хамоватого и рассерженного десятника, как раз он и затеял данную проверку. При этом он пристально следил за Кашадом и пытался явно считать все его эмоции.