Шрифт:
237
Ухабов на твоем пути полным-полно, Так нужным для тебя сочли давным-давно. Причина — вроде бы случайный шаг твой, но Споткнешься точно так, как было суждено. 238
О, как вселенная прекрасна и нежна, Тобой единственным навеки пленена!.. Но что увидишь ты, вглядевшись беспристрастно? Клеймом распутницы отмечена она. 239
Чем жить, когда грядет и для миров конец? Кровинка, Божья тварь, без долгих слов — конец… Допустим, словно Ной, бессмертье заслужил я. И — нет конца?.. Да нет, в конце концов — конец. 240
Нет времени, Омар, присесть и отдохнуть: Существование — из бездны в бездну путь. Да, первая из них уж не страшна ничуть; Вторая — близится, и все огромней жуть. 241
О, горе! В нашу плоть воплощено Ничто, Каймой небесных сфер окружено Ничто. Мы в ужасе дрожим с рождения до смерти: Мы — рябь на Времени, но и оно — ничто. 242
Нас мучат день и ночь: то «стой!», то вновь «иди!». То вниз, то снова вверх, иного нет пути. И только трудная дорога перед нами, И только долгая дорога позади. 243
Все те, которым так вначале ликовалось, До упоения пилось и целовалось, От полной пиалы едва отпили малость, Как подкосила всех смертельная усталость. 244
И вот ушел твой дух в загадочную тьму, И новый человек живет в твоем дому. И невдомек ему и прочим новоселам, Что ходят-то они по телу твоему. 245
Мне горестно смотреть, когда гончар жесток. Он глину мнет и бьет, и на любой пинок: «О, смилуйся! Ведь я, как ты, была живая!..» — Все время слышится из глины голосок. 246
Кто — истинным путем считает лишь ислам, Кто — логику и мысль, с сомненьем пополам… И тех и этих Страж однажды остановит: «Вы заблудились! Путь лежит ни тут ни там!» 247
Пока у кочевой тропы сидишь, о сердце, Средь вер и ересей свою найди ж, о сердце. Потом, уединясь, где глушь и тишь, о сердце, Глядишь, ты кое-что и разглядишь, о сердце! «Решай, что лучше: спать иль пировать весь век…»
248
Гляжу на лик Земли — лишь спящих вижу я. Во глубине земли — лежащих вижу я. Гляжу в Небытие — вблизи, вдали, повсюду Отсюда и сюда спешащих вижу я. 249
Из сердца и любовь и гнев изгнавший — где? Единство богохульств и вер познавший — где? Начала и концы своей судьбы презревший И убедить себя ни в чем не давший — где? 250
Сказало сердце мне: «Учить меня начни. Науки — таинства, но что таят они?» Я начал с азбуки: «Алеф…» И слышу: «Хватит! Свой своего поймет, лишь буквой намекни». 251
О Сердце! Если б грязь позволил смыть Аллах И ты явилось бы, как Дух, на небесах, Пришлось бы вечно быть стыдливым там и скромным: Ты родом из страны, что называлась Прах. 252
Философом меня назвал лукавый лжец. Я вовсе не таков, свидетелем Творец. А впрочем, раз уж я пришел в обитель скорби, То — что такое я? — узнаю наконец. 253
О Сердце! Не являй друзьям печальный вид, Мужайся, не делись, о чем душа болит. Беда привязчива— она, забывши стыд, И к другу твоему в подруги норовит. 254