Шрифт:
Хосе Игнасио посмотрел на женщину… Нет, не может этого быть!
– Мама! – воскликнул он. – Мамочка! Боже мой! Неужели мы не расстались с тобой навсегда?
Мария испуганно смотрела на красивого молодого человека, который бросился к ней, называя ее «мамочкой». Она вытянула руки вперед, опасаясь, как бы он не заключил ее в свои объятия. Хосе Игнасио и в самом деле собирался было ее обнять, но, увидев ее неожиданный жест, застыл в недоумении.
– Простите, но… я не ваша мама. Простите, молодой человек.
Хосе Игнасио показалось, что он сходит с ума.
Рафаэль усадил Марию в кресло и пошел распорядиться насчет ужина. Дорогой, не поворачивая головы, он шепнул остолбеневшему юноше:
– Я все вам потом объясню, Хосе Игнасио, успокойтесь… И вдруг Хосе Игнасио заговорил, захлебываясь, путая слова, чуть ли не со слезами:
– Жива, неужели жива, мамочка! Мама! А мы, мы пролили столько слез! Боже мой! Как же все обрадуются!?.
Адвокат что-то пытался ему объяснить, но Хосе Игнасио не нужны были никакие объяснения: кто может усомниться, что это Мария Лопес, его мать?
Мария вновь равнодушно повторила:
– Я вас не знаю. Сына я потеряла при родах.
И тогда Идальго объяснил, что у Марии после катастрофы наступила амнезия, она не помнит прошлого.
– Ах вот как?! – вознегодовал Хосе Игнасио. – И вы задумали этим воспользоваться?! Вы привели ее к себе в дом, вы забыли, что ее муж – Виктор Карено?
– Муж? Виктор Карено? – удивилась Мария. – Мне это ничего не говорит.
– Во всяком случае, мы немедленно едем домой! – решил Хосе Игнасио.
Идальго, разумеется, не возражал.
Глава 58
Хосе Игнасио в сопровождении Рафаэля Идальго вошел в холл своего дома, держа под руку Марию. Боже! Что сделалось с Ритой, Романом, Рейнальдо! Они просто онемели. Виктор, глаза которого выражали сумасшедшую радость, выговорил:
– Мария!
А Мария с вежливой улыбкой смотрела на этих симпатичных людей, встретивших ее в этом богато обставленном, красивом доме, но никого из них она не знала. Пожалуй, только красивую, с живыми глазами темноволосую женщину, которую Хосе Игнасио представил ей как жену ее двоюродного брата, она встречала в приюте…
Рафаэль, видя на лице Марии недоумение и усталость, посоветовал ее близким рассказывать ей о прошлом постепенно: ведь Мария еще не пришла в себя после пережитого, ей нужно пройти курс лечения, и тогда память к ней вернется.
Адвокат откланялся и ушел. Рита повела Марию в спальню…
Нет, не помнила она и своей спальни. Здесь все было так красиво, так чисто убрано; легкие занавески чуть шевелил ветерок, проникающий в окно; на столике перед кроватью стоял букетик гвоздик… Рита сказала, что они тут нередко говорили по душам обо всем на свете. Здесь Мария надела и свое подвенечное платье в день свадьбы с маэстро Виктором. А вот и фотография…
Нет, Марии все это ровным счетом ничего не говорит, ни о чем не напоминает.
Отвернувшись, Рита тихо заплакала. Она не узнавала Марию. Мария была совсем другой.
Не узнавал ее и Виктор. Рита после ухода Идальго настаивала, чтобы он поднялся к Марии в спальню и поговорил с нею. Он вошел. Мария лежала, сегодняшний день очень ее утомил. Виктор присел на край постели и ласково сказал:
– Ты – Мария. Не может быть другой такой женщины. С твоими лучистыми глазами, с чудесным голосом… Последний раз мы виделись с тобой в Париже. Я пришел к тебе, чтобы… – Виктор приостановился, опасаясь, что вызовет слишком болезненные воспоминания; Мария спокойно и безучастно смотрела на него. – Ты побежала искать меня и попала в автокатастрофу…
– Да, – подтвердила она столь же безучастно, – попала в катастрофу.
– А потом? Что было потом? – Виктор с надеждой смотрел Марии в глаза. – Вспомни! Где ты была все это время?
– В аду! – ответила она и отвернулась.
– Мария, ты ждала ребенка… Нашего с тобой ребенка. Что с ним случилось?
– У меня родилась девочка… она умерла. Моя сестра Лусия погубила ее. Меня она тоже хотела убить…
– Но у тебя нет сестры по имени Лусия…
– Как это нет? – В голосе Марии послышалось раздражение. – Моего мужа зовут Андрее… И хотя дома был сущий ад, это были мой дом и моя семья. А вы уходите! Оставьте меня одну.
Как тяжело стало у Виктора на душе! Он тихонько закрыл за собой дверь спальни. Невозможно смириться с состоянием Марии! Нужно вернуть ей память, только память восстановит утраченную связь с дорогими ей когда-то людьми, только память даст возможность понять, что она значила для них, что они значили для нее…
Про себя Виктор знал: он любит по-прежнему, да нет, не по-прежнему, гораздо сильнее и вновь полон решимости завоевать ее любовь. Мария снова станет его женой…
– Единственная польза от амнезии, – невесело пошутил Карено, – это то, что Мария забыла боль, которую я причинил ей своей глупой ревностью…