Шрифт:
– Вот как?
– Да. Он спал до полудня или даже до двух, до трех часов дня. Потом выходил в магазин за продуктами. Или выезжал на рынок с той же целью. Покупал парное мясо, обожал рыночные сливки и сметану. А потом…
– Выезжал? Погодите. Значит, у него была своя машина?
– Да. «Жигули». Всегда новенькие и всегда последней модели. По тем временам это было престижно. И Борис менял свои машины так часто, как никто другой в нашем доме. Наверное, вы еще помните, как в советские времена было трудно купить машину? Для того чтобы получить заветное приглашение в магазин, нужно было либо долго и не всегда успешно стоять в очереди на приобретение машины, либо платить втридорога, покупая машину у кого-то или место в очереди. В общем, купить новую машину для советских людей было целым приключением.
– Однако у Бориса были свои лазейки.
– Да. Но он никому их не раскрывал. Я это точно знаю, потому что моя мама как-то подошла к Борису с просьбой помочь ей купить какую-нибудь старинную мебель.
– И что? Борис отказал?
– Не совсем. Он просто предложил моей маме выбрать из того, что было в его квартире.
– Вот как?
– Да. Сказал, что просто не в силах отказать такой очаровательной женщине, имеющей такую же очаровательную дочь.
– И ваша мама что-то купила у Бориса?
– Да. Кофейный столик и небольшое бюро папе в кабинет. Обе вещи были изумительными. Но взял Борис с мамы до смешного мало.
– Почему так?
– Борис не был жадным. Сказал, что эти вещи достались ему по наследству, то есть случайно. Свалились, словно снег на голову. Особой духовной ценности они для него не представляют, так как со своей теткой, которая их ему и завещала, он давно не поддерживал отношений. А обирать соседей, наживаться на стремлении прекрасной женщины окружить себя такими же прекрасными вещами он не может.
– Как красиво сказано. Наверняка ваша мама почувствовала прилив благодарности.
– Вот и нет! Мама получила эти вещи, но, как ни странно, возненавидела за них Бориса.
– Возненавидела? Но за что?
– Ревность. Мама привыкла быть всегда и во всем первой. А тут Борис ущемил ее самолюбие, отдав за бесценок вещи, которым, на ее взгляд, цены не было.
– В чем же дело? Ваша мама получила красивые и дорогие вещи, заплатив за них гроши. За что же тут обижаться? Радоваться надо было!
– Дело в том, что Борис сделал это так небрежно, словно эти вещи были для него действительно безделицей. Так сказать, сбросил крошки с барского стола. И мама почувствовала, что в подъезде появился кто-то, кто, пожалуй, будет побогаче и познатней ее самой и нашего папы – профессора.
– Ваш папа был профессор?
– Да.
Уж не про эту ли особу говорил Борис Аркадьевич, утверждая, что все наследство получил от жены – дочери профессора? Но нет, Мария Филимоновна о браке с Борисом только мечтала. А на деле он ее, похоже, поматросил, что называется, да и бросил.
– Значит, ваша мама элементарно позавидовала Борису?
– Ну да. Не очень-то приятно признаваться в недостатках своих близких, но мама была очень самолюбива. Она так и не смогла простить Борису того, что он богаче нас.
– А может быть, ваша мама не смогла простить Борису того, как он поступил с вами?
Мариша нанесла этот удар вслепую. Но оказалось, что попала в цель. Мария Филимоновна вздрогнула и посмотрела на Маришу так, словно перед ней появилось привидение. Кровь отхлынула от лица этой женщины, и она прошептала одними губами:
– Откуда вам это известно? Неужели… Неужели Борис все-таки догадался?
Мариша кивнула. Она понятия не имела, о чем идет речь, но чувствовала, что нужно кивнуть. Мария Филимоновна побледнела еще больше.
– Нет, он не мог этого знать! Никто не мог! Я скрывала правду от всего мира!
– И тем не менее она вышла наружу.
– Этого не может быть! Это невозможно! Вы губите меня! Мой муж – прекрасный человек! Он не заслужил такого к себе отношения! Если он узнает… О-о-о! Какой ужас! Я только сейчас поняла! Возможно, он и так уже знает правду. Вот почему он в последнее время стал таким задумчивым и грустным! Дело вовсе не в состоянии его здоровья и не в его язве, как он мне объясняет. Он просто горюет, что Валюша не его сын!
И, выкрикнув это, Мария Филимоновна рухнула без сил обратно в кресло. Массивная мебель, которая стояла в кафе, затрещала под грузом ее тела, но устояла, выдержала. А вот Мария Филимоновна была очень близка к обмороку. Только усилием воли она сумела сдержать рвущиеся наружу эмоции и не потерять сознание.
Глава 9
Марии Филимоновне потребовалось десять минут и два больших стакана холодной воды, чтобы снова прийти в себя и начать говорить. И, по мере того как она говорила, у подруг глаза делались все больше и больше. До чего обманчив бывает внешний вид людей. Никогда нельзя судить о человеке по первому впечатлению. Зачастую оно бывает в корне неверным.