Она выжидательно посмотрела на него снизу вверх, ее темные глаза были ясными и серьезными. Она планировала вступить в бой вместе с ним, была полностью готова делать все, что бы он ни сказал.

Люциан склонил голову и поцеловал ее притягательные губы. Она манипулировала им. И с такой легкостью. Как же она была уверена, что сможет помочь ему. Она была для него ярким светом, согревающим его, когда ничто иное было не способно на это. Для него было просто поразительным, что она все еще была решительно настроена помочь ему, хотя знала о его силе и его способностях. Она не желала, чтобы он сражался в одиночку.

Ее длинные ресницы опустились вниз, скрывая выражение глаз.

– Ты никогда не должен был быть один все эти годы, – она вздернула подбородок, – мы теперь команда.

Люциан обнаружил, что улыбается.

– Совершенно верно, – в иных обстоятельствах он бы отправился за двумя меньшими вампирами, чтобы избавиться от угрозы, но Джексон была в опасности, и он не мог оставить ее в одиночестве, пока сам будет биться. – Сражаться с вампирами не так просто, сладкая. Упыри, с которыми ты сталкивалась до этого, ничто по сравнению с вампирами. Даже тот, кто только что «обернулся» невероятно опасен. Помни, на протяжении многих веков они все были полными сил мужчинами-карпатцами. За это время они овладели огромными знаниями и навыками. В качестве вампиров они поддерживают свои силы в основном грязными делами. Их всех следует рассматривать как особо опасных.

Она решительно кивнула.

– Я не жду этого с нетерпением, как тебе это показалось. Я бы не возражала против оборотней… я могла бы пустить серебряную пулю в сердце. Я великолепный стрелок. Будет какой-нибудь прок от серебряных пуль с этими существами?

– Мы не будем сражаться с ними сейчас. Мы не готовы. Нам необходимо полное преимущество. Давай позволим им следовать за нами. Вскоре им придется искать укрытие. Я знаю эти горы, а они нет. Мы сможем путешествовать чуть дольше – в утренних лучах, а они нет. Мы подготовим поле битвы и начнем сражение, когда будем полностью подготовлены.

Ему хотелось вызвать более слабых вампиров, уничтожить их немедленно, поскольку Люциан знал, что сможет это сделать, но он прекрасно сознавал присутствие еще одного существа, залегшего в ожидании, расплывшегося от навыков и знаний, полученных им за многовековую жизнь вампира. Это было ужасное создание, настоящее зло, использующее смертных и бессмертных для достижения своих грязных целей. Он сознавал, что Люциан был способен вызвать меньших вампиров к себе. Он знал, что Люциан прекрасно сознавал, что немертвые преследуют их, и ожидал, что Люциан разберется с ними.

– Ты говоришь так, лишь бы воспрепятствовать мне пойти за ними вместе с тобой. Я учусь быстро, Люциан, действительно быстро. Просто скажи мне, что делать.

– Ты скоро все узнаешь, Джексон. Легче всего это делать, читая мои мысли, когда мы сливаемся вместе. Информация, которую ты ищешь, находится там и всегда к твоим услугам. Прямо сейчас мы должны продолжить наше путешествие. Мы должны найти укрытие, пока солнце не встало слишком высоко.

– Я задерживаю нас? – озабоченно спросила она.

– У нас уйма времени, Джексон. В спешке нет никакой необходимости. Мы высоко в горах. Я досконально знаю эту местность. Прежде чем спуститься в города, карпатцы всегда искали высокорасположенные места. Каскадные горы – это огонь и лед… превосходный дом для таких как мы.

Ее брови поднялись.

– Сделаю вид, что не слышала этого. Огонь и лед? Мне не нравится звучание этих слов.

– А должно. Они описывают тебя.

– Нет, не описывают! – возмутилась она.

Он тихо засмеялся, глубокий, сексуальный звук немедленно послал волну тепла, спиралью пронесшейся по ее телу.

– Сейчас ты огонь, любовь моя, но когда ты находишься под обстрелом, ты настоящий лед.

Она ни с того ни с сего покраснела, единственной причиной чего она посчитала его голос. То как он говорит, его акцент, бархатисто-темное волшебство, которое могло заставить ее думать, что она единственная женщина в мире, одна единственная на протяжении многих веков. Это было в его голосе, в его глазах, в том, как они менялись от льдисто-холодного цвета до цвета расплавленного тепла в мгновение ока. Он заставлял ее чувствовать себя невероятно желанной. Он нуждался в ней, ему нужно было быть с ней. Что бы она ни сделала, что бы она ни сказала – все имело для него огромное значение.

Люциан наклонился к ней, одной рукой обхватывая за талию, чтобы иметь возможность притянуть ее хрупкое тело как можно ближе к теплу своего тела.

– Я заставляю тебя испытывать эти ощущения, потому что так оно и есть, а не потому, что в моем голосе содержится магия.

Кончиком пальца она дотронулась до его губ.

– Ты волшебник, Люциан.

Его тело напряглось от невыносимого желания, и впервые его сердце болезненно забилось в груди. В ее голосе он услышал что-то, чего там не было прежде. Она не сказал, что любит его, просто потому, что в глубине своей души не верила этому. Ее душа была связана с его, и у нее не оставалось иного выбора, кроме как принять это. Ее тело взывало к его; ему было прекрасно известно об этой физиологической химии. Но его ожидала долгая битва за ее сердце.