— Конечно, мокрый. Я ведь топал по снегу. — Он наставил на нее указательный палец. — И все ради тебя.

— Ради меня? — Дарси изумленно заморгала.

— Твой обаяшка-вампир заявил, что ты ни минутки не сможешь прожить без своих драгоценных растений и всех до одного предметов одежды, какие только у тебя есть… Кстати, их совсем немного. Нам надо сходить с тобой в торговый центр, ma belle. He сомневаюсь, что темного и мрачного вампира можно будет уговорить, чтобы он отдал тебе свою кредитку.

Дарси пыталась проследить за потоком его слов.

— Без растений? О чем вы говорите?

— Великий господин потребовал, чтобы я вернулся в твою квартиру и забрал растения, и ни на секунду не задумался о том бедняге, которого отправил в холод и снег. Нет! — Леве тихо шмыгнул носом. — В его глазах я всего лишь жалкий слуга!

— Стикс отправил вас забрать мои растении?

Демон тяжело вздохнул.

— Я ведь, кажется, говорю по-английски?

Дарси резко повернулась и начала расхаживать по пустой комнате.

— Я… Но для чего ему это?

Химер отрывисто засмеялся:

— Если ты сама не знаешь, я тебе объяснять не собираюсь. Я предпочитаю, чтобы ты считала его бессердечным чудовищем.

Дарси продолжала ходить по веранде, ощущая, как по телу разливается какое-то странное покалывание.

— И вы доставили мою одежду?

— Все лежит на кухне. Я все доставил, но я не коридорный в гостинице, чтобы таскать багаж по номерам.

— Ну конечно, нет!

Она рассеянно улыбнулась химеру, прошла мимо него и вышла из солярия. Ей почему-то необходимо было увидеть все имущество своими глазами.

Войдя на кухню, Дарси обнаружила четыре коробки со всеми растениями и небольшой чемодан, в который поместилась ее одежда.

— Я ничего не забыл?

— Да, это все.

Леве тихо фыркнул.

— Не могу понять, зачем тебе понадобились эти сорняки, заткнутые в уродливые горшки. Столько хлопот, когда можно выйти из дома и выкопать сколько угодно таких же сорняков.

— Это не сорняки. Это мои товарищи, — поправила она его.

— Ну, надо полагать, в качестве сожителей от них хоть шума нет.

Она грустно улыбнулась и, подняв руку, нежно дотронулась до кружевного листа папоротника.

— Никто этого не может понять.

После короткого молчания Леве осторожно откашлялся:

— Ну по крайней мере один вампир это понял.

— Да, — прошептала Дарси, снова ощутив то же странное покалывание.

Стикс.

Он действительнопонял. И отправил Леве по снегопаду, чтобы она не тревожилась из-за своих вещей.

Это…

Господи, это мило. И очень заботливо. И совершенно не согласовывалось с образом жестокосердного чудовища, который намерен причинить ей зло.

И по какой-то глупой причине это тронуло ее гораздо сильнее, чем должно было.

Она мысленно признала, что причина не такая уж глупая. Ведь когда человек в мире совершенно одинок, то малейший признак доброты приобретает для него гораздо больше значения, чем для других людей.

Даже если эта доброта исходит от кровожадного вампира, который держит ее в плену.

— Извините меня, — пробормотала она, обращаясь к Леве, и ушла с кухни, чтобы найти неуловимого Стикса.

Ей необходимо было увидеть этого прекрасного демона.

Нужно сказать ему, что она не осталась равнодушной к его заботе.

Проходя по пустой гостиной и не менее пустому кабинету, Дарси приостановилась: по коже пробежала холодная дрожь.

Она стремительно обернулась и нисколько не удивилась, обнаружив, что в дверях стоит молчаливый вампир.

— О! — Дарси беспокойно переступила с ноги на ногу. — Привет.

Вампир не двигался, глядя на нее из-под глубокой тени плотного капюшона.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил охранник.

Дарси едва справилась с нервной дрожью. Он похож на манекен. На очень страшный манекен.

— Я искала Стикса. Вы не знаете, где я могу его найти?

— Он покинул поместье.

— А вы не знаете, когда он вернется?

— Нет.

— Ясно.

Дарси ощутила острое разочарование. Что испугало ее почти так же сильно, как и стоящий перед ней вампир. Даже женщина, которая привыкла думать обо всех хорошо, не должна тосковать по мужчине, который держит ее в плену.

Это безумие.