Черных Юлия
Шрифт:
Есть ли какой-то способ справиться с проблемой? Возможно, пришло время перейти на следующий уровень. Он напечатал:
«Ладно, если ты столь самоуверен, как смотришь на то, что я закрою этот ноутбук и выброшу его в окно? Как тебе это понравится?»
Макс не мог удержаться от ехидной улыбки, когда вводил это сообщение. Потом он откинулся назад в ожидании ответа. Тот пришел почти мгновенно.
«Подожди!»
Ха! Теперь он держал фальшивку за самое дорогое. Забавно, как надвигающаяся смертельная угроза может изменить направление беседы. (Это не значит, что он когда-нибудь совершил бы такую жестокость.) Макс просмотрел появившееся сообщение до конца.
«Макс, оставайся с нами! Не закрывай ноутбук! Или, пожалуйста, перед тем как закроешь, включи свет. Потом сразу же возвращайся».
Это начинало надоедать.
Да уж, пришло время признать, что шутка зашла слишком далеко. Пора разбудить Уилла и показать ему это безобразие, чтобы получить мнение еще одного наблюдателя. Возможно, лучшим решением будет выключить программу сейчас, не дожидаясь, когда станет хуже.
Макс подобрался к кровати и оперся руками на матрас у изголовья.
— Эй, Уилл, — прошептал Макс.
Потом повторил погромче. Не получив ответа, он потянулся потрясти друга за плечо.
Но потрясти было нечего.
Уилла не было.
На самом деле на кровати не было ни одеяла, ни простыни.
Внезапно негодование охватило Макса.
Это шутка, не так ли?
Это здоровенный дурно пахнущий розыгрыш, состряпанный Уиллом, который нашел себе простофилю и, не закончив программное обеспечение, закодировал вместо этого отстойный трюк. Все ответы записаны заранее. Или, черт побери, к чему такие сложности? Уилл, вероятнее всего, находится в соседней комнате или даже в стенном шкафу, тупо отвечает на вопросы по беспроводным каналам через терминал и ржет как конь.
Ха-ха, очень смешно. Все довольны и счастливы, все улыбаются. Ладно, закончили с этим, давайте поаплодируем шутнику! Макс шагнул к стене и включил свет.
Две напольные лампы в углах ожили.
Макс поморгал на яркий свет и удивленно пригляделся. Пустой была не только кровать, пустой оказалась вся комната. На стенах не висели плакаты, не было ни письменного стола, ни шкафа, ни тумбочки, ни единой стопки книг или бумаг. Только спальный мешок на полу, кровать, лампы и дверь.
Нет, все оказалось гораздо хуже.
Кровать не была настоящей кроватью.
Она больше походила на белый параллелепипед на ножках-кубиках.
Лампы тоже были упрощены — они выглядели как пластиковые фенечки из кукольного домика. И даже существующие вещи не имели текстуры. Стены, пол, кровать, лампы — все было ровным и гладким, как свежеотлитая пластмасса.
Классно!
Ладно, это, конечно, была самая сложная и тщательно исполненная шутка, какую когда-либо с ним сыграли. Но уже не смешно! На самом деле Макс считал, что просто обязан при встрече вкатить Уиллу здоровенный фингал.
В то же время Макс боролся с ощущением удушающего головокружения — сжимающееся кольцо тьмы угрожающе сужало обзор до размеров булавочного укола.
Нет, он не собирался падать в обморок, не собирался терять сознание из-за глупой шутки и, уж конечно, больше не собирался мириться с этим дерьмом собачьим.
И он завопил. Громко.
«Блеск! Тебе не кажется, Уилл, что шутка зашла слишком далеко?!»
Крик был достаточно громким, чтобы проникнуть сквозь несколько стен, не говоря уж о соседней комнате, где, как он был уверен, стоял Уилл, который давился от смеха, прислонившись ухом к двери своей комнаты. Макс шагнул к двери и пинком распахнул ее, искренне надеясь, что Уиллу будет больно, когда она хлопнет его по лицу.
Но дверь откинулась легко, без малейшего сопротивления.
Она открылась в ничто.
Макс почти ступил в проем, но ему удалось вовремя отпрянуть от края. Он всмотрелся в пространство, не веря своим глазам, не в силах разобраться и осмыслить увиденное.
Чернота.
За дверью была стена чистой черноты, заполняющей все до самых косяков. Не ночь, не темнота, не пустое пространство.
Ничто.
Макс потянулся туда рукой — очень медленно. Он увидел, как кончик указательного пальца исчез в плоскости пересечения с ничто. Макс быстро отдернул руку и рассмотрел ее.
Не больно, не кровоточит.
Но кончик пальца исчез.
Как отрезанная морковка.
Внутри вырос холодный ком и стал расползаться по телу.
Мысль была немыслима.
Нет! Он не станет даже думать об этом! Ни в коем случае!
Это безумство. Словно кто-то попытался разозлить тебя (Ты машина, Макс!) тем, что от тебя же и узнал, нашел твое слабое место и ударил. Это как жестокая игра типа той, в которую с садистским восторгом играет старший брат, когда экспериментирует над младшим при помощи обнаруженной силы своего интеллекта и смотрит, как далеко может зайти в своих опытах.