– Откуда же взялся этот единорог? – поинтересовалась Мария-Антония. В ее представлении это животное выглядело совсем иначе, но спорить она не стала. В конце концов, в этом мире теперь водились какие-то вовсе уж странные звери!

– Да чтобы я знал! – усмехнулся Генри, снял шляпу и принялся крутить на пальце. Девушка успела уже запомнить, что делает он так, будучи в скверном настроении. – Просто – откуда-то. Мне один тоув пытался объяснить, – добавил он всё-таки, – только я половины не понял.

– Ну расскажи хотя бы ту половину, что понял, – попросила она, и Монтроз, собравшись с мыслями, изложил то, что запомнил из рассказа тоува.

Когда-то Катастрофа перевернула мир вверх дном, перемешав земли и воды, обратив реки вспять и осушив моря, но постепенно всё это пришло в какую-никакую гармонию. Южные растения, угодившие на север, вымерли либо умудрились приспособиться, северные звери, попавшие на юг, расстались с густыми шубами и научились выживать, птицы, не понимающие, куда им улетать на зиму, тоже умудрились найти новые пути, и постепенно мир начал зализывать страшные раны. Четыреста с лишком лет зализывал… но самые глубокие всё еще виднелись. Такие, как Пустырь, на котором, по утверждению тоува, смешалось самое пространство. Да, этот клочок земли лежал в прериях, но войти на него – если знать, как именно, а то и просто случайно, – можно было откуда угодно, хоть с Черного континента, как тот единорог. И выйти – тоже куда угодно.

Подобные феномены очень интересовали тоувов, и те из Пустырей, что оказались в более густонаселенных местах, были уже изучены вдоль и поперек. Удалось вычислить даже несколько точек входов и выходов, и теперь этим удивительным средством пользовались в случае крайней необходимости: переслать важный груз или сведения, которые нельзя доверить обычному передатчику. Конечно, раз на раз не приходился, бывало, люди исчезали, да так и не находились снова, а то возвращались через неделю, а то и год, либо обнаруживались в несусветной дали… И тем не менее, корпорации, на чьих землях обнаруживались этакие Пустыри, берегли их и тратили большие деньги на их изучение. Неизвестно ведь, вдруг удастся научиться пользоваться Пустырями иначе, произвольно открывать проходы в другие части света… Это сулило немалую выгоду! Правда, пока особенных успехов не наблюдалось, но исследователей это не останавливало.

– А этот, видишь, оказался на Территориях, – завершил Генри свой рассказ. – Сюда мало кто отваживается сунуться, тут и местных достаточно, да и вообще человеку неподготовленному в прерии тяжело. Земли ничейные, далеко слишком, а Пустырь, как говорил тот тоув, нестабильный. Никогда не знаешь, куда выкинет… – Он ухмыльнулся. – Ну, это тоув не знал, а местные-то кое-что разнюхали, у них эта штуковина давно под боком!

– Ты хочешь сказать, если проехать по Пустырю, мы можем срезать путь? – Девушка поняла, к чему он клонит. – И так сберечь время?

– Именно, – кивнул Генри, вновь воодушевляясь. – Есть тут пара тропок… Главное, никуда не свернуть, иначе выйдешь где-нибудь… в Московии, например. И это еще не самое плохое, можно и вообще нигде не выйти, я слышал. Так что, если я тропку всё-таки найду, то, сразу предупреждаю – в сторону ни на шаг. Даже если на тебя леопард какой-нибудь бросаться будет – пусть бросается, пристрелю, а ты с тропы не сходи, не найду тебя потом!

– И что же, – нахмурилась принцесса, – это и выглядит, как тропа? Если это, как ты говоришь, часть прерии, просто трава, откуда же я пойму, в какую сторону мне нельзя отклоняться? Ведь вряд ли там ходят настолько часто, чтобы вытоптать путь!

– Увидишь, – пообещал Генри. – Это просто надо увидеть, словами я тебе не опишу. Не умею я. А теперь помолчи, сделай милость, мы уже близко, и тут подумать надо, с какой стороны лучше зайти.

Девушка послушно умолкла: она знала, что в некоторых вещах мужчинам лучше не перечить. В конце концов, Генри здесь уже бывал, знает нрав этого странного места, так что нужно довериться ему и не мешать. В конце концов, до сего момента он не давал повода усомниться в его талантах проводника.

Ей пришлось довольно долго ждать, держа в поводу бесстрастную вороную, пока Генри гонял своего коня туда и обратно, что-то рассматривал, едва ли не разнюхивал.

– Луна в третьей четверти, растет, так ведь? – поинтересовался он, подъехав, наконец, обратно. По лицу его сложно было сказать, доволен он этим или наоборот. – Ничего, есть шанс.

– А причем здесь луна? – нахмурилась принцесса.

– Лучше всего тут при полной луне идти, – ответил Генри. – Не знаю, почему, так говорят, я сам не проверял. Но все разы, когда я тут ходил, луна была или полная, или чуть на убыли. Но при растущей тропы тоже должно быть видно. Вот и проверим!

– Станем ждать, пока солнце не сядет?

– Нет, – мотнул головой Монтроз. – Солнце тут совершенно ни при чем. Сейчас передохну и поедем. Вон туда нам надо, – махнул он рукой. – Отсюда ты не увидишь, поближе подъедем, покажу вход. Хороший такой вход, будто специально для нас проделан…

Он вдруг помрачнел.

– Боишься, ловушка? – без обиняков спросила принцесса.

– Ну, если кто-то научился Пустырем управлять, то очень даже может быть, – хмыкнул Генри. – Просто везение наше меня как-то уже удручать начало. Как бы оно в итоге чем совсем скверным не обернулось!