– Найди кого-нибудь другого, – ухмыльнулся шаман, но вдруг посерьезнел. – Довольно шуток. Говорю тебе, что вижу: заклятие не отстанет, пока не заполучит тебя обратно, либо пока не будет снято совсем.

– Как его снять?

– Я не знаю способа, – качнул косматой головой старик. – Спроси белых шаманов, может быть, сумеют они. Но я предупредил – это опасно.

– Значит, мне от него никогда не избавиться? – спросила Мария-Антония.

– Скорее всего.

– Но как? Как мне быть собой? – упрямо повторила она. – Я ведь даже не понимаю, что происходит, когда это случается снова, а просыпаюсь другим человеком! В этот раз Генри сумел меня пробудить, но если у него не выйдет? Что тогда?

– Не знаю, – спокойно ответил шаман. – Я не умею предсказывать будущее, что бы обо мне ни врали. – Он пошарил за пазухой. – Возьми.

– Что это? – Мария-Антония удивленно посмотрела на маленький кожаный мешочек на тесемке.

– Не развязывай, – предостерег старик. – Песок из Пустого места обратно не соберешь!

– Зачем он мне?

– Сама узнаешь, – был ответ. – Тогда и пригодится. И вот еще…

Старик цепко взял ее за руку и тщательно завязал на запястье простой сыромятный ремешок с тремя бусинами на нём: белой, коричневой и черной.

– Надолго не хватит, – сказал он непонятно. – Ну да к тому времени сама разберешься.

– Я ничего не понимаю! – Мария-Антония вскочила бы, если бы не Генри. – Я…

– Ты всё правильно делаешь, – шаман снова смотрел ей в глаза, и на этот раз девушку не тянуло отвести взгляд. – Не бойся. Страх тебя убьет.

– Я знаю, – усмехнулась она. То же самое говорил ей Филипп. – Но… я смогу продержаться, пока мы не найдем… белого шамана?

– Зависит от тебя, – изрек старик и снова улыбнулся: многочисленные его морщины превратили лицо в замысловатую маску. – И от него.

– Это потому, что он пытался меня расколдовать? – нахмурилась девушка.

Шаман кивнул.

– И… что? Почему вы его усыпили? – Марии-Антонии казалось, будто она вот-вот поймет что-то важное. – Вы ведь ничего толком мне не сказали, так зачем же…

– Я сказал всё, что мог, – ответил старик на удивление серьезно. – А он… ему ни к чему это слышать. Пусть решает, ничего не зная.

– Мне не рассказывать ему? – она всматривалась в лицо, меняющееся в прихотливых тенях, но не могла разобрать его выражения.

– Расскажи, что захочешь, – пожал он плечами. – Он не поймет. Он же не видел.

Мария-Антония поняла это так, что Генри имеет какое-то представление об обрядах шамана и мог подметить что-то, что ускользнуло от ее неопытного взгляда, но решила не говорить ему ничего определенного. Это суеверие, но мало ли…

– Что же он мог понять? – спросила она вслух. Любопытство не дало промолчать. – Что он мог узнать?

– То, чего ему знать не нужно, – был ответ. Снова полыхнули в черных глазах алые искры.

– Скажите! – потребовала Мария-Антония. Вот так, должно быть, чувствовали себя ее предки, торгуясь с могущественными магами! – Скажите мне, я не проговорюсь ему!..

– Знаю, – хмыкнул старик, – иначе не стал бы говорить с тобой.

– Ну так что же?..

– Я не умею нарочно заглядывать в будущее, – сказал он. – Но кое-что иногда предчувствую и даже вижу.

– И вы увидели…

– Ты еще не раз окажешься слабее своего заклятия-проклятия, – сказал старик спокойно. – Сколько – зависит от тебя. Я знаю только, что однажды, когда ты не справишься сама, Генри Монтроз снова попытается разбудить тебя.

– И…

– Разбудит, – пообещал шаман. – Окончательно. Но не раньше, чем ты сама поймешь, чего желаешь!

– Но это же… – Мария-Антония едва сдержала радость. – Он…

Старик закончил за нее фразу, произнеся единственное слово почти беззвучно – но оно упало, как камень. Шаман прикрыл морщинистые веки, погасив огонь в черных глазах.

Девушка невольно опустила руку, словно пыталась прикрыть Генри от собственного заклятия. У него были жесткие волосы, выгоревшие на солнце, они кололи ладонь…

– Так положено, – сказал шаман после паузы. – Это магия. Древняя магия.

– Это… – Мария-Антония сдержала непристойное ругательство. – Так не будет!

Старик улыбнулся загадочно, и фигуру его заволокло дымом…

…Генри разбудил кузнечик, усевшийся ему прямо на лоб и вздумавший почистить длинные задние лапки. От этого пронзительного скрежета мужчина и проснулся и долго не мог понять, где находится и почему ему так неудобно лежать.