— Наверху есть другой зал. — Маклин оценил находчивость капитана. — Будьте любезны подняться туда, сэр.

Гейнор направился к лестнице.

— Первая дверь направо, ваша честь! — нарочито громко сказал ему вслед Маклин. — Я тотчас принесу туда ваш кларет.

Хозяин многозначительно кашлянул, и когда капитан Гейнор обернулся, жестом указал, что следует войти в дверь налево. Капитан понимающе кивнул и поднялся на второй этаж. Он помнил расположение комнат с прошлого пребывания здесь. Назначенная комната была идеальна для секретной встречи: чтобы попасть в нее, надо было пройти через переднюю, в узкую дверь, напоминавшую дверь стенного шкафа.

Гейнора несколько озадачила излишняя осторожность, проявленная хозяином, нарочито громкое указание идти направо и жест, указующий в противоположную сторону. «Вероятно, у Маклина есть веские основания опасаться шпиона», — подумал капитан.

У Маклина действительно были подобные опасения, и скоро они перешли в уверенность. Обернувшись, он столкнулся лицом к лицу с тем, кого подозревал, В дверях пивного зала стоял верзила в костюме табачного цвета. Маклин сразу учуял в нем правительственного шпиона. Ранее он скромно сидел в уголке, откуда был хорошо виден вход, и, несмотря на его явное желание держаться незаметно, а скорее — благодаря ему, Маклин наблюдал за ним со все возраставшим недоверием. Когда капитан подошел к двери, Маклин намеренно встал в проходе, загораживая капитана от рыскающих глаз подозрительного гостя. Громкое указание пройти в дверь направо должно было сбить шпиона с толку.

Теперь, когда сомнения подтвердились, подчеркнуто услужливый Маклин умело преградил шпиону путь, и тот не успел определить, куда направился капитан.

— Что угодно, сэр? — спросил Маклин с улыбкой.

Это был формально-вежливый вопрос хозяина, стремящегося удовлетворить пожелания гостя. За улыбкой скрывалось беспокойство, доставленное гостем.

Верзила зашелся в кашле.

— Накурили — не продохнешь, — пожаловался он. —Пожалуй, я поднимусь наверх.

Маклин улыбнулся и с обезоруживающей услужливостью махнул рукой в сторону лестницы:

— Другой зал справа. Там уже есть посетители. Я пошлю буфетчика обслужить вас.

Подозрительный посетитель и впрямь был шпионом — более того, с ордерами на арест в кармане и с шестерыми подручными, сидевшими за деревянными столами на улице. Он был несколько смущен непринужденностью хозяина и его готовностью выполнить любое пожелание гостя. А прирожденный конспиратор Маклин знал, как повести дело, чтобы заговор не раскрыли. Желая создать прикрытие встрече на всякий непредвиденный случай вроде нынешнего, Маклин разместил в верхнем зале посетителей благородного происхождения. Туда-то и ввалился шпион, потерявший веру в успех своего начинания, чему немало способствовала невозмутимость хозяина.

В зале уже сидели какие-то джентльмены — человек десять-двенадцать, не меньше. Они подозрительно покосились на нового посетителя, и тот снова ощутил азарт ищейки. Компания, более многочисленная и разношерстная, чем он ожидал, разделялась на группы по два-три человека. Вряд ли здесь собрались те, кого он ищет. Но, будучи человеком от природы подозрительным, шпион видел хитрые уловки там, где их не было. К тому же он считал невинность лучшей маской преступности и потому тотчас присел за дальний столик в углу и заказал буфетчику рюмку эля [Эль — крепкое английское пиво]. Более внимательное изучение групп показало: либо его водят за нос, либо он сам совершает ошибку. Опасения шпиона подтвердились, когда в зале появились два новых посетителя. В одном из них, в парике, дородном и важном, шпион узнал сэра Генри Треша, мидлсекского [Мидлсекский — от Мидлсекс — графство, расположенное непосредственно к северу и северо-западу от Лондона] судью.

Тем временем капитан Гейнор пересек переднюю и через узкую дверку вошел в комнату, где его ждали сообщники. Задняя комната выходила окнами на запад, и теперь ее заливал предзакатный свет. Обстановка была очень простая. Четверо джентльменов сидели за продолговатым столом, попивая вино. Посреди стола стояла — непременный атрибут всех якобитских собраний — хрустальная чаша с водой, бросая на стол отраженный клин радужного света. Возле нее лежали трубки, трутница и свинцовый ларец с табаком. Курил лишь один из присутствующих, высокий стройный молодой человек в эффектном костюме для верховой езды — зеленом, с отделкой из белого атласа. Патридж, — так звали молодого человека с живыми черными глазами и приятным лицом под очень модным, сильно завитым париком, — считался влиятельным человеком в Уилтшире [Уилтшир — графство в Юго-Западной Англии].

Двум другим джентльменам было лет по сорок. Одного из них, виконта [Виконт — первоначально должностное лицо короля в государстве франков, заместитель графа; позднее — дворянский титул, по значимости уступающий графскому, но выше баронского] Хэрвуда, связывали со Стюартами семейные узы: по его утверждению, Карл II приходился ему дедом. В смуглом мрачном лице его светлости проглядывало весьма отдаленное сходство с веселым монархом. Другой, Стивен Дайк, бледный, с острым лицом и ястребиным носом, носил коричневый парик, забранный, по моде того времени, в сеточку.

Четвертый в компании, сэр Томас Ли, один из самых верных приверженцев короля в изгнании, был намного старше других джентльменов. Высокий и прямой, он отличался военной выправкой. Армейское проскальзывало и в крепких словечках, обильно уснащавших его речь. Сэр Томас действительно служил в армии при покойной королеве. Друзья ценили сэра Томаса за искренность и дружелюбие.

Все встали, приветствуя капитана Гейнора, прибывшего через четверть часа после условленного времени. Не все еще были в сборе, отсутствовали лорд Понсфорт и ирландец по имени О’Нил. Капитан Гейнор извинился за опоздание, сел и в ожидании двух последних участников встречи стал отвечать на вопросы, пока не появился Маклин с кларетом. Он поставил на стол графин и стакан, слегка наклонился и, обращаясь преимущественно к капитану Гейнору, мрачно сообщил, что в гостинице соглядатай.