— Увидите, бояре мои дорогие, — загадочно улыбнулся Ядрейка.

— Монахи или изгои, — вслух подумал Беловолод.

— Это не монастырь, — уверенно возразил Ядрейка. — Был я однажды в монастыре. У этих сердца живые, горячие, а у монахов сердца холодные, тьфу! Только раз, по утрам, молятся рахманы [20] богу, и все. Наверное, они из изгоев, из тех людей, что от своих общин, от своих родов откололись. Но свое прошлое они не вспоминают, не любят вспоминать.

Ульянице становилось страшновато от всех этих рассказов. Куда их ведет Ядрейка? Зачем они с Беловолодом согласились плыть в глухую пущу, где живут непонятные, не похожие на других людей существа? И только мысль о том, ради чего они собрались в эту дорогу, придавала ей мужество и силу.

На деревьях начали появляться зарубки в виде стрелы, летящей вверх. Ядрейка повеселел, тихим голосом сказал:

— Их знаки. Здесь у них бортевые деревья, здесь, на вырубках, они сеют жито и горох.

Скоро стежки, как ручейки, замелькали меж деревьями, дымом запахло, послышалось звонкое гудение металла — кто-то бил молотком по наковальне. И вот перед Ядрейкой, Ульяницей и Беловолодом поднялась стена из толстых сосновых бревен. Ни оконца нигде не было видно в этой стене, ни ворот.

— Где же твои воротца? — шепотом спросил Беловолод.

— Через те ворота чужакам ходить нельзя, — так же шепотом проговорил Ядрейка. — Только они там ходят. Постоим здесь, сейчас они нас увидят.

Вскоре из-за стены раздался голос:

— Кто вы, люди? И что вам надо?

— Мы с миром. Без железа и огня. За любовью пришли, — громко ответил Ядрейка, ответил, видать, уже известными ему словами.

Со стены упала веревочная лестница.

— Не бойтесь, — кивнул своим спутникам Ядрейка, становясь на эту лестницу. — Меня первым поднимут, потом вас.

Заскрипел коловорот, лестница вместе с Ядрейкой поплыла вверх.

Немного спустя таким же самым образом очутились за стеной Беловолод и Ульяница.

Они увидели заросший травой-муравой широкий двор, посыпанные желтым сухим песком дорожки. Посередине двора, там, где эти дорожки сходились, стояло приземистое строение с множеством небольших круглых окошек. Вокруг строения теснились почти одинаковые с виду хатки и хлевушки. Все было ухоженное, справное, во всем чувствовалась заботливая хозяйская рука. Ржали кони, поблеивали овцы, вдохновенно драл горло петух. Скрипели камни жерновов, стучал топор. Все это казалось чудом здесь, в глубине безлюдной пущи, где извечно жили лишь птицы да звери.

— Мир вам, люди, что за любовью пришли, — легко поклонившись, сказал высокий худощавый мужчина еще не старый с виду. В левом ухе у него сверкала большая медная серьга. На нем были льняные рубаха и портки, опоясан он был тонкой синей бечевкой. В руках мужчина держал подгорелую деревянную лопату, на каких сажают в печь хлебы. Казалось, появление чужих людей его совсем не удивило. Он как будто ждал, что они придут, и был рад, что его ожидания оправдались. На его лице застыла мягкая улыбка.

— Идите за мной, — сказал он и, вскинув лопату на плечо, споро пошагал по направлению к большому строению. Но привел их не в это строение, а хатку, стоявшую напротив. Беловолод присмотрелся. Двери хатки были распахнуты настежь, на них не видно было замка, а поблизости — сторожевой собаки.

— Здесь вы найдете хлеб и квас, — промолвил рахман. — Ждите… — И исчез. Ядрейка и Ульяница если на дубовую скамью, а Беловолод подошел к окошку, затянутому бычьим пузырем, и какое-то время стоял в глубокой задумчивости.

— Почему у них все окна круглые? — спросил он наконец то ли у Ядрейки, то ли у самого себя.

— У них, видишь, и столы круглые, и двор тоже, — сказал Ядрейка. — И когда они собираются вместе, а собираются они каждое утро, то становятся только кругом.

— Почему?

— А ты видел, какое на небе солнце?

— Круглое.

— Ну вот… — Ядрейка улыбнулся.

Беловолод с удивлением посмотрел на рыболова, не понимая, серьезно тот говорит или шутит. Хотел продолжить разговор о том, что его заинтересовало, но рыболов, кажется, не был расположен к разговорам. Он пригласил Ульяницу к столу, налил из глиняной корчаги в деревянный кубок и протянул ей:

— Пей на здоровье, боярышня дорогая, пей! Вскоре в хатку заглянул совсем молоденький желтоголовый рахман. Остановился на пороге:

— Мир вам, люди, что за любовью пришли, — и после паузы добавил: — Идите за мной. Вас ждет Добрый.

Они — все трое — встали и послушно направились за молоденьким рахманом. По дороге, улучив момент, Беловолод шепнул на ухо Ядрейке:

— Ты говорил, что у них нет имен. Но, видишь, есть Добрый.

— У них есть не только Добрый. У них есть и Гневный. А у остальных одно имя — рахман, — объяснил Ядрейка. — Но, прошу тебя, молчи, не рассуждай и только отвечай на вопросы, которые тебе будут задавать. Здесь любят молчаливых людей.