Странно. Неужели он перебрал днем? Конечно, степень страсти, какая проявилась в его отношениях с Женевьевой, была непривычна для Фредрика Дрюма, но неужели он в такой уж слабой форме? Лежа на спине, он рассматривал перекладины балдахина. Большие, тяжелые, старинные. «Расскажите мне что-нибудь, перекладины», — пробормотал он.

Не будет же он так и лежать одетый… Надо раздеться, сходить за водой. Фредрик всегда испытывал жажду ночью. Во всяком случае, если на тумбочке не стоял стакан воды. Он с трудом приподнялся на локте, голову так и тянуло обратно к подушке. Попытался сесть — не вышло! Ноги не слушались! Они стали будто свинцовые, ничего не чувствовали.

Свинцовое грузило.

Ему вдруг стало страшно. В чем дело?

Он не мог встать с кровати, не мог пошевелить ногами. Мышцы одеревенели, нижняя часть тела от пояса словно парализована!

Он ощутил, как лоб покрылся испариной. Стало вдруг невыносимо жарко. С великим трудом Фредрик поднял руку, взялся за голову, постучал себя по лбу кулаком. Рука безвольно упала на простыни.

Не паникуй, Фредрик, мысленно прикрикнул он на себя. Спокойно, спокойно, спокойно, спокойно. Думай! Он стал думать. Как ни странно, голова оставалась ясной, никакой сонливости. Пока. Вряд ли это продлится.

Жаровня!Ну конечно — запах, тяжелый сладковатый запах, который становится все сильнее, исходит от «священника». Что-то там, сгорая, выделяет газ, способный лишить его сознания.

Встать, немедленно встать с кровати! Напрягая всю волю, он попробовал повернуться набок и скатиться на пол, но нижняя часть тела не слушалась. Грудь и голова поворачивались, руки он мог заставить подняться, но пальцы был бессильны ухватиться за что-нибудь, чтобы он мог подтянуть себя к краю кровати.

Тепло от жаровни обжигало спину. Этак скоро постель загорится! Раньше такого не бывало. Но дымом не пахло, был только этот противный сладковатый запах. По лицу струями катился пот. Он вертел головой, приподнимал ее над подушкой. Голова еще слушалась.

Думай, Фредрик, думай, пока не поздно!

Горящие уголья озаряли комнату голубоватым сиянием. Взгляд Фредрика метался во все стороны в поисках чего-нибудь, что могло бы облегчить его положение. На мгновение глаза остановились на рамке с латинским изречением — большие жирные буквы провозглашали все ту же бодрящую весть:

Morituri salutant. (Идущие на смерть приветствуют тебя).

Plaudite, cives. Аплодируйте, граждане!

Он находился в Циркус Максимус, на кровавой римской арене. Он умрет. Не в схватке с голодными львами, нет — завянет, уснет навсегда. Finito, Фредрик Дрюм. В Офанесе в Южной Италии, в средоточии жуткой загадки, в которой черное средневековье смешано с античной мистикой.

Он не умрет.Он обещал Женевьеве, обещал завтра утром проводить ее до Кротоне. Завтра утром.

Почему руки не отнялись совсем, как отнялось остальное тело? Он все еще мог приподнять правую руку над кроватью на два-три десятка сантиметров. С каждой секундой, Фредрик, сказал он себе, паралич приближается к голове. Тогда — конец.

Он повернул голову направо. Тумбочка. Бутылки с вином. На тумбочке стояли две бутылки. Что можно ими сделать? Он поднял правую руку. Медленно, страшно медленно дотянулся до тумбочки, опустил кисть и ощутил ладонью прохладный мрамор. Слегка согнул пальцы и сжал ими одну бутылку.

Осторожно подтянул руку к себе. Бутылка последовала за рукой. Он потащил ее с тумбочки на кровать. Бутылка подчинилась.

Кричи, Фредрик, зови на помощь!

Возясь с бутылкой, он попытался крикнуть. Но грудная клетка не хотела подниматься, и он издал только жалкий писк. Рот был словно набит ватой.

Надо затушить огонь под кроватью. Вино — у него целых две бутылки вина. Как воспользоваться ими, как действовать дальше?

Теперь бутылка лежала у него под мышкой. То-то была бы потеха тому, кто увидел бы его сейчас, не зная, что происходит. Фредрик Дрюм, великий знаток вин, лежит в постели, будто младенец, сжимая под мышкой бутылку с вином! Нелепая картина, хотя именно для него подходящий способ прощания с жизнью. Фредди Нильсен в «д'Артаньяне», втором ресторане Осло, помеченном звездочкой в каталоге Мишлена, ревнивый соперник Фредрика Дрюма, хохотал бы до колик от такого зрелища.

Он крепко держал бутылку, секунды шли, и с каждой секундой ослабевала сила воли. Все же он заставил себя улыбнуться, то была странная улыбка в голубоватом сиянии от проклятого «священника». Gredo juia absurdum — верю, потому что это нелепо.

Он прижал бутылку к краю тумбочки, проверя, сколько сил еще сохранил. Не густо. Получится?Фредрик задумал план — хитрый, изощренный план. Как расправиться со «священником».

Сделал быстрое движение правой рукой. Горлышко бутылки стукнуло по мраморной плите. Впустую, бутылка осталась цела. Сделав глубокий вдох, он стукнул снова. Горлышко отскочило и покатилось по полу. Вино брызнуло на подушку.