26 июня Большой театр закрывался на летние каникулы. Последним спектаклем исполнялась опера «Декабристы». По давней традиции на закрытии сезона присутствовало всё правительство.

Левая сторона бельэтажа в Большом театре именовалась правительственной. Там имелся отдельный подъезд, свои комнаты отдыха, свой буфет. Командовал этим блоком проверенный «искусствовед» в чине полковника. Обязанности его простирались гораздо дальше буфета и антрактных междусобойчиков руководящих лиц. В частности, прекратить антракт и начать следующий акт можно было только с разрешения этого «искусствоведа»-полковника. Без его команды занавес в театре не раздвинется.

Москвичи и гости столицы, заполнившие вечером 26 июня пышный зал лучшего театра страны, дружно приветствовали членов правительства в ложах. Многие обратили внимание, что из всей «головки» нет одного лишь Берии. Все остальные имелись налицо.

Объяснение этому странному отсутствию, как рассказывал Рейжевский, было следующее.

Присутствие на закрытии сезона в Большом театре считалось обязательным для членов правительства. Это стало законом «советской жизни» в партийных верхах. Однако буквально накануне, т. е. 25 июня, кому-то из членов антибериевской команды попал в руки оттиск (гранка) газетной полосы — предположительно «Правды» — с аршинным заголовком о разоблачении заговора против советской власти. В числе заговорщиков назывались фамилии всех, кто возглавлял правительство и Центральный Комитет. Внизу страницы значилась подпись «Председателя Временного военно-революционного правительства Л. Берии».

Газетный оттиск был приготовлен в типографии МВД. Там стояли наготове печатные машины, чтобы выпустить экстренный номер «Правды».

С утра 26 июня Берия лично обзвонил всех товарищей и пригласил их после спектакля к себе в особняк на Вспольном — отметить какое-то семейное торжество в своём кругу. Попутно он извинился, что не сможет присутствовать в театре — надо получше приготовить праздничный стол.

— Жду вас сразу после спектакля. До встречи!

У приглашённых невольно пробежали мурашки по спине. Каждый понимал, что в особняке на Вспольном их всех ждет ловушка, капкан.

По рассказу Рейжевского, во втором акте оперы имеется балетная сцена. За время антракта артисты балета обыкновенно делают разминку, разогреваются. В конце антракта Рейжевский направился к полковнику-«искусствоведу» получить разрешение на продолжение спектакля.

— Подождите, — сурово молвил тот. — Вам скажут.

Минут через десять Рейжевский снова отправился к полковнику и снова получил отказ.

Балетные артисты принялись роптать: они уже остыли и разогревались снова.

Короче, первый антракт затянулся более чем на час.

Во втором антракте повторилась та же самая волынка — полковник никак не давал разрешения на продолжение спектакля.

В тот день произошло уникальное в истории театра событие: спектакль закончился далеко заполночь.

Утомлённые зрители поспешно разъезжались по домам. Метро уже не работало.

Члены правительства позвонили на Вспольный с извинениями: спектакль затянулся и все устали настолько, что едва держатся на ногах. А с утра важное заседание, надо хорошенько отдохнуть. Так что празднуйте без нас, дорогой Лаврентий Павлович!

Таким образом, приготовленной ловушки удалось благополучно избежать.

Что же теперь предпримет Берия? Штурм Кремля? Глупо. Не приедет на заседание? Тоже не слишком умно. Как толково объяснить причину неявки? Нет, этот волчара не дрогнет и приедет. Уж слишком он уверен в своей жестокой игре!

«Группа захвата» тщательно готовилась к выполнению своего задания. В этот день от них зависело многое — почти всё. В громадном лимузине Булганина в Кремль, минуя внешнюю охрану, беспрепятственно проехали Москаленко, Батицкий, Юферов и Зуб. Последний из группы, Баксов, проехал на машине Жукова. Обоих, Булганина и Жукова, охрана знала в лицо и пропускала их автомашины без досмотра.

Сам момент ареста Берии уже описан многими и много раз. По сигналу Маленкова (он вёл заседание) «группа захвата» появилась в комнате одновременно из трёх дверей. У каждого в руке заряженный пистолет. Кое-кто испуганно вскочил на ноги.

— Спокойно, товарищи, — властно произнёс Жуков и направился к помертвевшему Берии. — Встать!

Понимая, что всё задуманное рухнуло, Берия делал отчаянные попытки прорваться к телефону. Его глаза искали кого-нибудь из знакомых охранников: подать знак тревоги. Внезапно он попросился в туалет. Жуков выругался. Не откажешь ведь! С брюк Берия срезали все пуговицы, сняли подтяжки. Хозяин Лубянки принуждён был придерживать штаны обеими руками…

Последняя трудность заключалась в том, как вывезти арестованного из Кремля. Его положили на пол лимузина и поехали не через Боровицкие, а через Спасские ворота. Охрана, небрежно глянув, кто сидит рядом с шофером, взяла под козырек.

В первый день Берию доставили в Лефортово, на гарнизонную гауптвахту. Через неделю его перевезли в специальный бункер в штабе Московского военного округа. Камера Берии помещалась на втором подземном этаже. Поверх бункера цвёл яблоневый сад. По углам большого двора поставили четыре танка с постоянно дежурившими экипажами.