Мрадо решил, что сейчас бы самое оно получить пулю в затылок.

Обошлось.

Радован махнул, подозвав официантку с тележкой.

Та подала горячее.

В этот миг Мрадо допер: не убьют.

Убьют морально. Разжалуют.

С позором.

Радован, уже успокоившись:

— Скажи, ведь бифштекс просто тает во рту. Мне его прямо из Бельгии везут самолетом.

Если не считать проекта «урой Радована Краньича», жил Хорхе в шоколаде. Зарубал атомные бабки. Зажигал с Абдулкаримом, Фахди, Петтером и другими барыгами помельче. Прежде зажигал и с Мехмедом, теперь вот сочувствовал корешку — пока неясно, закроют его копы или нет. Любил Хорхе тусить и с эстермальмским мажором ЮВе. Правда, тот мутный какой-то. В двух параллельных мирах живет. И с барыгами тусит, и с мажорами. Вроде и нос задирает. А с другой стороны, к Хорхе за советом тянется — все спрашивает, искренне интересуется. А еще до легкой наживы больно падкий.

Впрочем, чилиец и сам был не прочь затусоваться в том, другом мире ЮВе — на Стуреплан. Хорхе не раз и не два оттягивался в окрестных кабаках. Гулял чикит шампусиком по самое не хочу. Сунув сотку вышибале, просачивался без очереди. Иной раз возвращался домой не с пустыми руками, с клубничкой.

А все равно чего-то недоставало. Он же видел шведских парней. Никогда ему не стать таким, как они, сколько бы ни тратил. Хорхе это прекрасно понимал. Как и любой другой стокгольмский чебурек. Сколько ни бейся, укладывая волосья гелем, покупая четкие тряпки, соблюдая все возможные приличия и катаясь на цивильных тачках, ОНИ — это ОНИ, а ты — это ты.

На каждом углу — мордой в грязь. Продавщицы кривились, стоило тебе войти в магазин, бабульки, завидев тебя на улице, перебегали на другую сторону, встречные копы сурово супились. Презрение читалось в глазах вышибал, в гримасах девиц, в каждом жесте бармена. Эти сигналы покруче любого апартеида — да кем ты себя возомнил, чурка?!

ЮВе с Абдулкаримом и Фахди укатили в Лондон. Мутить какую-то крутую тему. Оставили Хорхе за главного — держать шишку. Сбывать первосортный груз, доставленный курьершей Сильвией. Не вопрос, порошок шел влет, как пломбир в июльскую жару.

Хорхе снял квартиру на Хеленелунд. Рядом с родными соллентунскими подворотнями — такое соседство грело душу. Снял у корешка Абдулкарима. Набил дом техникой: сорокадвухдюймовой плазмой, дивидюшником, музыкальным центром, икс-боксом, ноутбуком.

Упивался житухой в своем новом обличье. Метис Хорхе на подъеме.

Обожал новых друзей. Привычки. Красивые купюры в пачках.

И скрежетал зубами — от ненависти.

Три дня, как расспросил ту шлюху — Надю. Обо всем не успел. Что за пряник этот Микке, ее провожатый, и на что он может сгодиться Хорхелито? Кто те чуваки, которых она назвала: Йонас и Карл, он же Карл Джинсет? Как забуриться в сутенерский гадюшник Радована?

Хорхе нервничал. Так ничего и не нарыл. Завязал с автопосиделками перед домом Радо — без толку. Может, с другого бока зайти? Копать компромат на своем огороде среди барыг. Не, не пойдет. Можно круто подставить и себя, и корешков, которыми дорожит.

Лучше пробить по шлюхам. К тому же теперь он пашет на Абдулкарима куда больше прежнего. За себя и за того Мехмеда. Надо больше людей набрать. Хорхе прикидывал, кого бы: вот кузен Серхио подошел бы. Ну, Эдди, туда-сюда. Еще старый корешок Роландо, когда откинется с Эстерокера. Серхио — герой, вытащил Хорхе со шконки. А в благодарность — пара жалких косариков? Надо бы его щедрее оделить. Хорхе решил приобщить Серхио к кокаиновой теме. То же самое предложить Эдди. Что до Роландо — зе-ма многому научил Хорхе насчет кокаиновых прихватов. А долг платежом красен.

Хорхе успел раз двадцать набрать бордельной мамке. Чтобы «записаться на прием» к Наде. Пересечься снова. На этот раз обойдемся без прогулок. Управимся минут за десять — несколько дополнительных вопросов. Ну и минет не помешал бы. Хотя ну его, и в первый раз какой-то неудобняк вышел. Не за тем хотел свидеться с ней.

Наконец пробился к мамке. Назвался погремухой, которую ему дали при первом посещении. Мамка вспомнила его. Дала добро. Сказала, приходи хоть сегодня вечером.

На метро добрался до Халлонберген.

Накрапывал дождь. Потеплело. Пахло грилем. В первый раз Хорхе приехал сюда на машине, теперь же, прежде чем пуститься в путь, король картографии Хорхиус сверился с адресной книгой Стокгольма. Запомнил. Мог отыскать место с закрытыми глазами.

Красный дом, проходные балконы коричневатого оттенка в розовых лучах заката.

Набрал код. Поднялся на лифте. Прошел по балкону. Позвонил в дверь. В глазке темно — кто-то изучал чилийца с той стороны. Хорхе громко назвался.

Дверь открылась. За ней тот же гориллыч, с которым в прошлый раз бакланил Фахди. Тот же прикид. Толстовка, поверх толстовки — пиджак.

Хорхе еще раз назвал имя. Вошел.

Спросил Надю.

Тот же галимый музон в холле. Да, с фантазией у них голяк.

Гориллыч кивнул и повел Хорхе к номеру. Открыл дверь. Впустил.

Тот же траходром. Так же неряшливо заправлен, как и в прошлый раз. Кресло — то же. Так же опущены жалюзи.

Только шлюха — другая!

Хорхе замялся в дверях, обернулся. Гориллыч уже удалился.