Массивные хрустальные люстры. Родные ковры под классическими кожаными креслами. Пепельницы из серебра.

Ненад расспрашивал. ЮВе восполнял лакуны — там, где араб недопонял или понял, да не так. Ненад, походу, уяснил суть. Оценил потенциал, риски и перспективность. Через час принял решение: брать партию, да покрупней, желательно — в капустных кочанах.

ЮВе с ним согласился.

Поговорили еще. О расценках в Англии, а главное — о стокгольмских ценах. О способах хранения, транспортировке, о расширении бизнеса. О методах сбыта и уловках барыг, о вербовке новых людей. О способах оплаты: Money Transfer, SWIFT или наликом.

ЮВе сильно понаторел в базарах с Хорхе. И теперь слова чилийца, его мысли и идеи так и лились из его уст.

Ненаду по вкусу пришлись и базар ЮВе, и идеи.

Кончив говорить о деле, закурил сигару:

— Ты, ЮВе, еще раз обмозгуй все, чем мы тут разродились. В семь пойдем тереть с той стороной. Беру тебя с собой. Держи наготове всю свою арифметику.

ЮВе встал, поблагодарил Ненада. Только что ножкой не шаркнул:

— До встречи. Круто!

Душа парила в облаках.

Вспомнил тот вечер в бомбовозе, взятом напрокат у Абдулкарима, — когда впервые решился толкать кокс. А ныне поди ж ты: семи месяцев не минуло — разруливает крутейший бизнес в «Савое» с самим Ненадом.

ЮВе при делах.

Реально.

В шаге от сделки века, йоу!

Две плохие новости. Первая — опозорили. Вторая — отобрали кусок хлеба.

Три хорошие новости. Оставили в бригаде: чай, не на улице побираться. Есть еще порох в пороховницах, — может, кривая еще вытянет наверх, без Радо. А в-третьих, жив пока.

Целых два дня прошло с той стрелки на лыжном спуске, а Мрадо помнит нагоняй от Радована до мельчайших подробностей. Каждую фразу, каждый жест, каждый акцент.

Радо сам себя накачивал. Чмырил. Чванился. Чуть было не замочил.

Пронесло. Живехонек-здоровехонек ушел от Радо, как уходил с сотни таких встреч. Под конец ее как ни в чем не бывало потрещали о том о сем: о тачках, клубах, отмывании денег, финансовых задумках.

Один хрен — уничтожен.

На обратном пути в «рейнджровере» царило молчание. Одно Мрадо знал наверняка: Йоксо бы совсем по-другому разрулил ситуацию. Уж он бы не стал исходить на говно. Не слил бы своего лучшего подельника.

Авторитет не авторитет, но жизнь-то продолжается. Мрадо зачастил в качалку. В «Панкриз». Дрался с остервенением, как в былые времена. Удостоился похвалы от самого Омара эль-Альбауи.

— Как глушит, как глушит, сукин кот! — вскричал он, увидав, как Мрадо добивает спарринг-партнера.

Чтобы Омар так закричал — слыханное ли дело!

Шальная мысль: а что, если забить на приказ Радо да прошвырнуться вечерком по гардеробам? Тут же одернул себя — моча, что ль, в башку стучит? Ты ж не камикадзе.

С другого бока — Радо тоже не Кощей Бессмертный. Сам тянет на Йоксо, а ведь того же Йоксо убрали как нечего делать.

А это тема: лишить Радо его монополии.

Есть такая маза. Надо бы ее реализовать.

Мысли бродили выхолощенными тропами. Но мало-помалу все же оформились во что-то дельное: сила Радо — в его замазках; лишись он связей, тут-то ему и трындец, вероломному гондону. Хочет перетасовать югославскую иерархию, значит, кого-то еще отцепил. А кого? Это Мрадо и надо выяснить.

Мотал на ус слухи. Собирал сплетни. Там Ратко чего сболтнет. Тут Боббан краем уха что-то слыхал. Радован отсеивал неугодных.

Кого? Мрадо стал гадать. Горана? Вряд ли. И не Стефановича. Может, дружка моего — Ненада?

Начал готовиться к завтрашнему замесу.

Рискнуть, как в покере (хоть в последний раз и облажался в казюке конкретно: со своим биг-сликом). Одно из двух: все или ничего. Мрадо решился. Поставить на карту все — сыграть ва-банк.

Мрадо супротив главного стокгольмского авторитета. Тут наскоком не возьмешь: нужен план.

Мрадо против наследника Йоксо. Тут хитрость надобна.

Мрадо против лоха. Мрадо сорвет куш — надо просто поверить в собственные силы.

Вытащил запылившийся блокнот — лежит без дела с тех пор, как Мрадо выщемил чилийского бегунца.

Припомнил, как из кожи вон лез ради Радована, когда еще только искал чилийца. Сломал пальцы Серхио. Вломил его чиките до кучи. Потом сутки проторчал в машине, расспрашивая бомжей из ночлежки. Навешал люлей чилийцу. А вместо благодарности?.. Нет, решено — нельзя просто утереться после такого плевка.