Обыкновенно, когда возникают такие терки, несогласные уходят в другие бригады. «Волк» может переметнуться к «Бандидос», «прирожденный гангстер» — к «Ебанутым по жизни».

Но в данном случае Мрадо и Ненад сами с усами. Им хватит собственных замазок и структур. Без Мрадо все договоренности насчет раздела рынков рухнут. А тогда жди таких замесов — никому мало не покажется. Радован ослабит хватку. Вот тогда-то Мрадо с Ненадом и замутят собственное дело.

Мрадо целый день сиднем просидел дома — звонил по телефону, готовился. Номер сменил только что — авось никто не прослушивает.

Успел просмотреть несколько съемных хат. Наклевывались и другие варианты. Лучшее на данный момент: трешка на Сканстулль, шестьдесят восемь метров. Семь штук в месяц. Мрадо сходил туда, заценил. Оптимальные условия при его теперешнем раскладе. Квартира на самом верху, сразу за дверью металлическая решетка, есть возможность поставить сигнализацию. А главное — общий балкон с соседями. В ситуации Мрадо, если выйдет замес, можно легко уйти по балкону в соседнюю хату. Идеальный черный ход.

Без конца набирал Аннике. Она уже просекла, что Мрадо влип по самое не балуй; то-то взбесится, когда выяснится, что отныне его напряги коснутся еще и ее с Ловисой. Впрочем, она все понимает. Что с дочкой может случиться беда.

Мрадо надеялся убедить Аннику выехать с Ловисой куда-нибудь на время летних каникул. А к осени подыскать дочке новую школу. Аннике — сменить адрес. Обеим — взять новую фамилию. Так их трудней будет вычислить.

В миллионный раз за эту неделю набрал номер Анники.

Ну наконец-то сподобилась:

— Алло, эт я!

— Чего тебе?

— Не начинай.

— Да пошел ты, Мрадо. Сколько раз тебе повторять? Я не хочу с тобой говорить. Все вопросы через адвокатов, чтоб им пусто было.

Мрадо набрался терпения. Сказал максимально дружелюбным тоном:

— Ты права. Мне самому эти разговоры осточертели. Если б не эта ситуация. Я о Ловисе беспокоюсь.

— Нет, ты ненормальный. Я тебе то же самое десять лет твержу. На суде ты заявляешь, что вообще никогда не якшался с уголовниками. Говоришь, что я преувеличиваю. Что я вру. А теперь, когда пообещал исправиться, когда тебе позволили видеться с дочкой раз в две недели, ты вдруг звонишь мне и начинаешь ставить условия.

— Так я ж, чтоб защитить ее… Да и тебя тоже.

— Я знаю. Как ты мог?! Почему мы должны страдать по твоей вине?

— Да пойми ты, что я о Ловисе думаю, Анника. Ну прости, так вышло.

Так и беседовали, ходя по кругу. Мрадо по-любому оказался в цугцванге. Если не защитить Ловису, о мести Радо и думать нечего — тогда быть Мрадо нулем без палочки. А защитить — значит практически лишиться возможности видеть дочку, и жизнь его станет хуже некуда.

Анника все отчитывала его. Было бы все как обычно, давно кинул бы трубку. Но не сейчас. Решил использовать последнюю возможность — махнуться баш на баш.

— Анника, дорогая. Послушай хоть чуть-чуть. Дай мне договорить. Я понимаю, что ты злишься. Я сам злюсь. Но на этот раз тут нет моей вины. Сейчас мне и вам угрожают совсем другие люди. Ситуация вышла из-под контроля. Ловису надо защитить. Через два месяца начнутся каникулы. Вам надо уехать из Грендаля на все лето. Я могу оплатить вам турпоездку за границу или снять дачу до осени. За ценой не постою. После каникул вам надо сменить адрес и школу.

— Ты много на себя берешь. Я тебе уже десять раз сказала — ни за что.

— Да выслушай же меня. Если ты согласишься, вам не надо будет далеко уезжать от Грендаля, просто отдадим дочку в другую школу, а я за это откажусь от прав на попечение и общение с ней раз в две недели.

Анника притихла.

Мрадо ждал, что она ответит. Ковырял ногтем пятно на диване (Ловиса посадила в прошлый раз, когда пила шоколадный коктейль «Оу-бой»).

— Ты полностью откажешься от общения?

— Ну да. Надеюсь, ты позволишь нам видеться хоть иногда.

— Только в моем присутствии.

— Ладно, это мы потом обсудим. Так что ты решила с летом? Хочешь на дачу? Или все-таки на курорт? Денег дам, как обещал.

— А когда мы сможем встретиться с адвокатами и все подписать?

— Да когда скажешь.

Поговорили еще минут пять. Решили встретиться с адвокатами на неделе. Анника обещала подыскать летний домик.

После разговора Мрадо пребывал в смешанных чувствах. Сперва возликовал. Ловиса будет в большей безопасности — можно идти в лобовую на Радо. Потом кошки заскребли на душе. Как часто ему разрешат видеться с дочкой? Тут важно напомнить читателю, что стержнем любого мужика Мрадо считал чувство собственного достоинства: мужик никому не позволит вытирать о себя ноги.