ЮВе не двигался. Руки навытяжку. Ствол крепко держал.

— А как ты просек-то?

— Тебе не один хрен? Сволочь!

Мрадо выхватил револьвер. Направил на ЮВе.

Все эти исповеди Ненада ему не вперлись. Пора разруливать ситуацию. Пора и самому голос повысить:

— ЮВе, убери ствол!

Мажор на мушке.

Глазки забегали. Боковым зрением должен видеть Мрадо.

Патовая ситуация. Роковой треугольник. Тир.

Выстрели ЮВе в Ненада — ляжет сам.

Он хоть догоняет?

— ЮВе, не дури. Тронешь Ненада, я тебе черепушку снесу. Как-нибудь получше тебя стреляю. Замочу, ты даже в Ненада шмальнуть не успеешь.

ЮВе стоял на месте.

У Мрадо под полиэстеровой маской страшно чесалась рожа.

Ненад, смекнув, что к чему, умолк. Пусть Мрадо разрулит.

— Убери ствол, и будем считать, что ничего не было, — увещевал Мрадо.

Без толку.

Араб снова принялся голосить. Подальше, у поддонов, поднимался Хорхе.

И тут н'a тебе — третий сюрприз за день. Худший из всех.

Входная дверь открылась.

В ангар хлынули копы.

Грянуло два выстрела.

Хорхе как в бреду.

ЮВе выстрелил. Мрадо выстрелил.

Ненад на полу. Легавые кругом. Правда, очканули, когда ЮВе шмальнул. Затупили. Мрадо промазал. ЮВе невредим. На ногах. Легавые вломились в самый раз — помешали сербу.

Пустили слезоточивый газ.

Мрадо остервенело отстреливался.

Копы попрятались по щелям. Зассали. Приказывали сдаваться. Угрожали.

Хорхе за поддонами.

ЮВе подскочил, в руке картонный нож. Разрезал скотч. Освободил Хорхе.

Хорхе встал. Переглянулись.

Адски щипало в глазах.

Бегом к черному ходу.

Копы не сразу въехали, что к чему. Да и не до того им было, пока шла перестрелка с Мрадо.

Хорхе открыл дверь.

Вдвоем с ЮВе выскочили в коридор.

Чисто.

В дальнем конце мигала лампа.

Помчались наугад.

Лестница возле стены. Кинулись к ней.

Вверх.

Вверху люк.

Карабкались, перемахивая через три ступеньки.

В коридоре шум. Копы.

Хорхе глянул вниз. Открыл люк. Внизу скомандовали: «Ни с места! Полиция!» Ага, идите в жопу, подумал Хорхе. Хорхелито — калач тертый. Золотое правило: беги без оглядки, рви когти, копам сосать.

Выбрались на крышу. Крыша плоская, жестяная, какая-то седая. Походу, сперва была белой. Небо ясное.

ЮВе запыхался. «Глок» все еще в руке. Патроны небось все расстрелял. Хорхе выглядел получше, даром что столько не тренировался.

Ураганом по крыше.

ЮВе, походу, знал, куда бежать. Рассекал впереди.

Хорхе:

— Куда мы?

ЮВе:

— Там тачка. «Фольксваген», с лицевой стороны, у флагов.

А сучары легавые уже на крышу выбираются. Настигают.

Издали кто-то орет в матюгальник:

— Стоять! На месте! Руки за голову!

ЮВе направил ствол в сторону преследователей. Охренел совсем?

Хорхе услышал, как закудахтали полицейские: «Он вооружен!»

Сам помчался дальше.

Дыши носом.

Как потом разит.

Но не от нервов. От бега.

Нервы в норме.

Бегом по крыше.

Орет матюгальник.

ЮВе остановился. В руке «глок». Развернулся лицом к копам. Отрывистый щелчок. ЮВе стреляет или в него?

Облом — а Хорхе-то понадеялся, что у товарища кончились патроны.

Еще выстрел.

ЮВе упал. Схватился за ляжку.

Что творят, суки легавые!

Некогда.

Полетел сам.

Гармония в каждом шаге.

Глубина в каждом вдохе, ритм в каждом взмахе.

В отключке: вся его сила — в беге.

Вспомнил, как нарезал круги на Эстерокере. Вспомнил, как взвилась самопальная веревка над тюремным забором.

Бежал резво.

Вот уже и край.

Вниз даже не глянул.

Сиганул с крыши. Привычка, однако.

Прыжки с эстерокерского забора и Вестербрунского моста теперь показались ему легкой разминкой.

В ноге что-то хрупнуло.

Увидел «фольксваген».

Фиг с ней, с болью.

Ковыль-ковыль к тачке.

Высадил стекло. Открыл дверцу.