Геркулес нашел их имена в списке гостей, кивнул, проходите.

Разделись, вошли.

Дом встретил их теплом, ароматом духов, светским гомоном и запахом eau de cash, будто переступили порог самого крутого стокгольмского клуба. Протиснулись сквозь стайку пигалиц: те, видно, только что прибыли и теперь прихорашивались перед зеркалами в холле. Ниппе, сглотнув слюнки, с разбегу приударил за первой глянувшейся очаровашкой. Фредрик громко спросил, где именинник. Кто-то показал в сторону кухни. Пошли, волоча за собой упиравшегося Ниппе.

Кухня занимала не меньше пятидесяти квадратов. В середине ее разместился стол, переделанный под бар. За ним два чела в банданах готовили коктейли. Народу — не протолкнуться. В колонках играл The Sound. В центре толпы сиял лучезарный Джетсет собственной ВИП-персоной, прикинутый в белый смокинг.

— Хелло, бойз.

Карл обнял приятелей в знак приветствия. Он беседовал с двумя девицами, которых не преминул представить. Соски — высший класс. Фредрик мило защебетал, а Ниппе снова включил маньяка. ЮВе со скучающим видом поглядывал по сторонам. Старался держать фасон, не выдавая, как потрясен увиденным.

Прикинул: а Джетсет, видать, круто зарубает на сейшаках и клубах, круче, походу, только кокс. Кухня нулевая. «Боффи», итальянский дизайн для небедных людей. Столешницы из искусственного камня, изящные продолговатые ручки. Плита из шлифованной стали, «Гаггенау» с четырьмя газовыми конфорками и встроенным грилем. Над мойкой, выгнув лебединую шею, поблескивал хромированный смеситель с ручками. Холодильник и морозильник тоже из стали, габаритные, с двумя дверцами, с широкими круглыми ручками. Слева от морозильника стоял винный шкаф с прозрачной дверцей, забитый бутылками. Кухня рулила не по-детски.

В людском скоплении наблюдалась грамотная смесь звезд первой, второй и третьей величины. ЮВе с азартом разглядывал знаменитостей: фотографа Бинго Римера, принцессу Мадлен со свитой, диджея Петера Сиепена, стилиста Фредрика аф-Клеркера, фотомодель Мини Анден, светскую львицу Робинсон-Эмму, скандально знаменитого пастора Рунара Сегаарда, журналиста и телеведущего Даниэля Нюлена, директора шведского отделения «Луи Виттон» Фелипе Бернардо, актера Микаэля Персбрандта, художника Эрнста Бильгрена, Е-Туре, фэшн-редактора Софи Фарман, вокалиста «Армии любовников» Жан-Пьера Барду, солистку A-TeensМарию Сернехольт, главу крутейшего рекламного агентства имени себя Микаэля Стурокерса.

В самом центре заметил министра Лейфа Пагротски.

Ниппе мигом испарился, кинувшись в самую гущу тусовки. Фредрик смоктал сигарету.

Джетсет обратился к ЮВе:

— Клево, что пришел. В первый раз у меня?

— Ага, слушай, хата офигенная!

— Спасибо. Мне самому нравится.

— Сколько же народу ты позвал?

— Немерено, еще террасу наверху снял. Туда уж сотни полторы набилось, короче столпотворение. Сам сходи посмотри, там и поляна накрыта. Попозже на крыше еще будут маленькие сюрпризы.

— А соседи?

— Прыгают до потолка. Снял для них люкс в «Гранд-отеле».

— Еще бы! Кто ж откажется от такой халявы? А с моим «сюрпризом» все гут?

— Зер гут. Клево, что смог достать в такой запаре. Ждет в опочивальне.

— А Софи пришла?

— И Софи. Где-то на крыше.

ЮВе поблагодарил, двинул дальше. Радуясь наметившемуся сближению с Джетсетом.

Вышел в прихожую, кивнул геркулесу и отправился наверх.

Терраса походила на лесную поляну, усеянную железными грибами, — газовые обогреватели разгоняли октябрьский холод. Карл подстраховался: треть террасы накрыл тентами. Впрочем, вечер выдался погожий. Газовые грибы источали тепло, вокруг них, позвякивая блингами, уютно резвились девчонки в мини-топиках. ЮВе поискал глазами Софи. А пипл все прибывал. Из габаритных колонок гремел свежий хит Робин.

С десяток девиц пытались дрыгаться, несмотря на тесноту. Рановато для танцулек, вот через часок бы, когда пойдет оттяг, самое оно. Приняв на грудь да закинувшись.

Угощение знатное. Деликатесы на ложечках: гусиная печенка на крутонах, сиговая икра со сливками и зеленым лучком, толченая картошечка с черной икрой. Пустую ложечку бросали в ведерко на столике, брали новую. Дальше стояли тарелки с подставкой для бокала. На тарелки накладывали куриные шашлычки, маринованные в лайме, салат табуле, заправляли кисло-сладким чили. Официанты из кейтеринга бойко хлопотали вокруг гостей. Молниеносно подносили новые ложечки, опорожняли ведерко, подливали вина.

Прямо манхэттенский вечер посреди Стокгольма.

Повсюду пестрела реклама «Хармы». А Джетсет-то не промах, всю вечеринку забомбил за счет заведения.

Софи стояла на другом краю, как раз у тентов. ЮВе протиснулся к ней. Она точила лясы с долговязым чуваком в узких джинсах и пиджаке в меловую полоску. На спине у долговязого красовалась какая-то трендовая аппликация. Щеки просили бритвы, короткий ежик под стать щетине на щеках. ЮВе узнал чувака. Известный рекламный перец с вечно дебильной ухмылкой. Номер семьдесят три в позапрошлогоднем списке шведских секс-символов «Elle», гроза всех пилоток. Тот еще клоун.