Ронан в болтовне не участвует. Он то и дело отдаёт негромкие распоряжения, после которых или связной куда-то мчится, или сигнальщик флажками машет. В двадцати метрах позади каменной стены сооружается невысокий сплошной заборчик из заранее приготовленных щитов. Где тын, где плетень, а местами и плотно сбитые доски.

— Так, сколько, говоришь, ящеров к нам пожаловало? — Величество, наконец, обращает внимание на разведчика.

— За шесть тысяч отвечаю. Но видел не всех.

— Понятно. Кровушки, стало быть, немало прольётся. Выходит, эти не кого попало резать идут, а прямиком к нам. Ты про лестницы-то, чего молчишь? — взгляд короля становится насмешливым.

— Так с собой несут, как раз по высоте этой стены.

— Вот, и не молчи, раз видел, — понимает Ронан, что Карик еще совсем пацан, и то, чем он занимается, явно превосходит его детские силёнки. — Всех своих охламонов собери, да девчат возьмите из ополчения, чтобы не дылды, но быстроногие и которые прячутся хорошо. С ними весточки посылать будете. Выйти по готовности в обход и чтобы всё мне разведали досконально. Сколько их, где лагерь поставили, что притащили. Да сам знаешь, не маленький. Себя не выдавать, глаз с неприятеля не спускать. Нам без этих сведений никак. Пошшелл!!!

Дик смотрит, как мальчишка мчится исполнять приказание и думает, что король, он и есть король. Коварный и предусмотрительный, хоть, вроде, и у собственного графа в подчинении. Сейчас вот группу детей выводит из-под удара. Если сомнут их зеленокожие, да всех перережут, останется команда подростков, способных позаботиться о себе, вырасти и продолжить род человеческий. В открытом бою от них проку немного, а если задача прятаться — вот тут нет им равных.

А потом ловит на себе взгляд. Хм. Чего это? Дик — взрослый. Ну да, лет ему всего четырнадцать, масса тела могла быть и побольше, но он — точно не ребёнок.

Встретились глазами. Улыбнулись молча. Как раз вдали наметилось шевеление, все принялись нахлобучивать шлемы, проверять крепления панцирей и то, как выходят из ножен клинки. Из-за спин они перевешены на уровень пояса на тех же перевязях. Справа на стене бойцы неведомо какого пола откидывают клапаны сумочек с арбалетными болтами, проверяют, на месте ли запасные тетивы. Лучники занимают позиции — площадки для них устроены иначе, с вертикальной щелью между щитами. Лук, хоть и не так хлестко бьет, и выучки требует изрядной, позволяет стрелять чаще. Опять же самострелов на всех пока не наготовили.

А заборчик, нагороженный по верху стены, Дику теперь нравится. Ни одна голова поверх него не торчит. Амбразуры невелики — только стрельнуть. Отличное прикрытие. Забавно, однако, его вообще, когда успели возвести? Тут ведь работы по каменной кладке ведутся. Это, выходит, заранее предусмотрели и всё приготовили, чтобы только поставить оставалось, когда возникнет угроза? Не забыть бы разобраться с фортификатром, откуда такой продвинутый?

А поле впереди ровнёхонькое. На километр с лишним убраны все камни, срыты бугры, засыпаны ямки. Только ров перед стеной нарушает горизонтальность площадки пологим внешним откосом, и немного более крутым внутренним. Сухой, ровный, умеренно глубокий. Похож на жёлоб для катания шаров, только большой. Интересно, что за подлянку здесь приготовили? Дно плотное, как по линеечке… или шнурочку… и с применением уровня. Неспроста это.

Массированная атака последовала незамедлительно. Ящеры не теряли ни мгновения. Сразу с лестницами наперевес хлынули по всему фронту по обе стороны реки. Метрах в трехстах от стены в движении этой волны, вернее в её передовой части, начали происходить заминки, но задние напирали, и, хотя и случались падения отдельных особей, в целом движение продолжилось, хотя темп ого ощутимо замедлился.

— Колышки у нас там, на манер бороны. Они в травке прячутся, зелёным выкрашены. Соком акон-травы. Мы то их щипчиками ухватываем, а твари эти обуви не носят, — поясняет мужик, что докладывал о готовности полянки. А юноша понимает, насколько не любят ящеров эти люди. Про это растение молва идёт недобрая, очень уж ядовито.

— А как сообразят, да повыдергают? — вопрос сам слетает с губ Дика.

— Из станковых арбалетов, как раз дотуда хорошо достреливают, — "успокаивает" его Ронан. А ведь самих этих арбалетов на стенах нет. Вон они позади стены стоят, ждут своего часа. Понятно, во время штурма толку он них никакого нет.

Среди атакующих многие прихрамывают. Кое-кто упал. Тенькают арбалеты на стенах. Стрелки тщательно выцеливают и нечасто промахиваются, так что машина смерти заработала. Недлинные лестницы уже устанавливаются, но ручные гранаты взрываются среди атакующих и сильно им мешают. Вот хлопнул тростниковый огнестрел, это снесли ящера, вскарабкавшегося наверх, и, явно сгоряча, там же были брошены в толпу под стеной сразу две гранаты. А зеленокожие продолжают сплошным потоком накатываться.

Кажется, встав на плечи друг друга, они сейчас перехлестнут невысокую постройку, воздвигнутую людьми. Рокочут картечницы, рвутся гранаты, хлопают выстрелы. Самострелы почти повсеместно вышли из употребления — в ход пущены копья, а кое-где звенят клинки.

Снова рявкают картечницы — орудийная прислуга сменила стволы. В дыму не всё видно, но людей со стены ящеры нигде не сбили. Опять гранаты, и снова, и ещё, и картечь. Щебень, конечно. И гранаты. Сколько же их наделали!

Слева от башни ящеры пытаются прорваться по реке. Плавают они отлично, хвост превращает их в весьма подвижные цели. Им приходится проплывать под широким мостом, настил которого в считанных сантиметрах от поверхности воды, а решётка, опущенная в воду в дальней от атакующих части, с внешней стороны укрепления невидна. Парни с копьями не зевают. Колют сверху вниз каждый силуэт через часто оставленные небольшие отверстия. А от фортов, что расположены на крутых откосах устья навстречу друг другу в направлении реки, бодро катятся тяжеленные каменные шары, на глаз метров полутора в диаметре.