Шрифт:
– Как насчет ужина? – Спросила его жена, обнимая его сбоку. – А потом обсудим номер.
Закрывая дверь, Т.У. наклонился к ней. Пока они, обнявшись, шли по коридору на кухню, он поцеловал ее.
– Звучит прекрасно. Просто прекрасно.
Глава 10
А в особняке Братства Зед стоял у одного из окон их с Бэллой спальни и смотрел вниз на террасу и сады позади. Запястья жгло в тех местах, где поработал лазер, но боль была несильной.
– Все оказалось не таким уж неожиданным, – сказал он. – Кроме того, что док мне понравился.
Бэлла подошла сзади и обняла его за талию.
– Он хороший парень, правда?
Они стояли вместе, а огромное множество «что дальше?» витало в воздухе. К несчастью, у него не было ответов. Он полагался на удаление меток, словно это каким-то образом изменило бы все к лучшему.
Хотя на его лице в любом случае остался бы шрам.
В детской Налла что-то пробормотала, а потом раздалась икота. И плач.
– Я только что покормила ее и сменила пеленки, – отодвинувшись, произнесла Бэлла. – Даже не знаю, из-за чего это…
– Позволь мне проверить ее, – напряженно прошептал он. – Посмотрим, может я…
Бэлла приподняла брови, и потом кивнула.
– Хорошо, я побуду здесь.
– Я не уроню ее. Обещаю.
– Я знаю. Просто убедись, что поддерживаешь головку.
– Хорошо. Понял.
Заходя в детскую, Зед ощущал себя так, будто выходит невооруженным к толпе лессеров.
Словно почувствовав его, Налла издала свист.
– Это твой отец. Папа. Папочка.
Как она будет его называть?
Он подошел ближе и посмотрел на свою дочь. На ней была пижамка «Рэд Сокс», несомненно, подарок Вишеса или Бутча, а нижняя губа дрожала, словно хотела спрыгнуть с подбородка, но боялась падения.
– Почему ты плачешь, малышка? – мягко спросил он.
Она потянулась к нему ручками, и он посмотрел в сторону двери. Обрадовался, что Бэллы там не было.
Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как неуклюже он потянулся к кроватке и…
Налла идеально расположилась в его руках, попка – в одной его, головка бережно лежала в другой. Когда он, выпрямившись, поднял ее, она оказалась на удивление крепенькой, и теплой, и…
Она ухватилась за его воротничок и потянулась, требуя близости… и подчиниться ей оказалось невероятно легко. Когда он прижал ее к своей груди, она мгновенно успокоилась, сливаясь своей плотью с его телом.
Держать ее в своих руках было так естественно. Он подошел к креслу-качалке и сел в него, отталкиваясь одной ногой, раскачивая их вперед-назад.
Уставившись на ее реснички, пухлые щечки и мертвую хватку на воротничке, он осознал, насколько сильно она нуждалась в нем – и не просто потому, что он защищал ее. Она нуждалась и в его любви.
– Похоже, вы поладили, – тихо произнесла Бэлла, стоя в дверях.
Он поднял глаза.
– Кажется, я ей нравлюсь.
– Разве могло быть иначе?
Снова посмотрев на дочь, он сказал:
– Было бы здорово, если бы их удалили. Татуировки. Но она в любом случае, спросит о шраме.
– Она все равно будет любить тебя. Уже любит.
Он пробежался указательным пальцем по ее ручке, поглаживая, и она еще сильнее прижалась к его сердцу и поиграла в ладушки с его свободной рукой.
Внезапно, он сказал:
– Ты мало рассказывала мне о своем похищении.
– Я… не хотела тебя расстраивать.
– Ты считаешь, меня стоит защищать от вещей, способных огорчить?
– Нет.
– Уверена в этом?
– Зейдист, я так делаю только потому, что думаю…
– Какой из меня мужчина, раз я даже не был рядом, когда был тебе нужен?
– Ты всегда рядом со мной. И мы уже об этом говорили.
– Говорили.
Боже, он чувствовал себя таким дерьмом – ей столько всего приходилось делать одной из-за его добаных мозгов.
И все же ее голос звучал твердо и уверенно, когда она произнесла:
– Если говорить о похищении… я не хочу, чтобы ты хоть что-то знал. Не потому, что ты не сможешь с этим справиться, а потому, что я не хочу давать этому ублюдку шанс еще хоть как-то влиять на мою жизнь. – Она покачала головой. – Я не стану давать ему возможность разозлить тебя, если того можно избежать. Ни в коем случае – вот в чем правда, и неважно, пережил ли ты что-нибудь травмирующее или нет.