Шрифт:
Они обсуждали планы возмездия.
Лишь однажды Конан сказал: «Твоя женщина вернулась. Появилась в Медовом Покое, не знаю уж, каким образом».
Киммериец избегал говорить с сыном об Эльтире.
Дочь лесной колдуньи. Очаровательная, манящая… И совершенно чужая…
Конн смотрел на маленькую родинку возле чуть припухших губ, и лицо девушки словно расплывалось в туманной дымке. Другие черты проступали из глубин памяти, ласковые, нежные и чуть печальные…
Мать любила смотреть на звезды. Однажды он, семилетний, тихонько прокрался за отцом к ее опочивальне и заглянул в щелку приоткрытой двери. Король и королева стояли, обнявшись, у открытого окна.
«Посмотри, какая ночь, мой повелитель… Звезды, луна… Глаза владычицы Иштар смотрят на нас…»
«Ночь как ночь, — бросив взгляд в окно, пожал плечами отец. — Звезд многовато, это точно. Иштар, как все женщины, слишком любопытна, моя милая!»
Так они и остались в памяти — тонкая фигурка матери, всем телом прижимавшейся к королю, и он, огромный и сильный, обнимающий свою возлюбленную супругу могучей рукой за хрупкие плечи. Казалось, ничто не в силах разлучить их, и сейчас Конн задавал себе единственный вопрос: какая чародейская сила могла бы заставить Зенобию вернуть Конану обручальное кольцо?
— Пусть подадут полоскательницу! — услышал он вдруг голос Матген и вздрогнул, поняв, что так и не ответил на ее вопрос.
Когда пажи принесли серебряную миску, наполненную розовой водой, королева встала и подошла к Эльтире.
— Ты так и не притронулась к еде, — сказала она, — и все же стоит ополоснуть руки в конце пиршества. Я хочу, чтобы ты опустила пальцы в эту жидкость.
Девушка молча повиновалась.
Матген ласково притронулась к ее щеке и тоже погрузила свои тонкие кисти в розовую воду. Поверхность покрылась частыми пузырьками, и жидкость исчезла.
Когда Эльтира поднесла свои пальцы к лицу, глаза ее удивленно расширились: железное кольцо исчезло, оставив лишь узкую светлую полоску.
— А теперь я хочу напомнить слова Аримана, — провозгласила Матген торжественно. — Темный бог предрекал, что его пленница достанется тому, кто сможет одолеть его в поединке. Мы, смертные, должны уважать пророчества небожителей…
— Да ведь Вепрь тоже оказался смертным, — не совсем почтительно встрял изрядно уже подвыпивший Аскилта. — Подох так же, как тот замухрышка, которого нашли у него в брюхе!
— Если бы ты не был героем Маг Туиред, я приказала бы две седмицы не давать тебе ничего крепче воды, — погрозила Матген пальцем доблестному летуну. — Что за непочтительные речи по отношению к богам! Замухрышка, как ты изволил выразиться, был Королем фоморов и земным воплощением самого Аримана. Он будет с надлежащими почестями сожжен вместе с останками Небесного Вепря, как только фелиды сочтут момент подходящим. Что же касается самого темного бога — не следует принимать видимость за сущность. Но я отвлеклась и теперь задаю вопрос сыну: согласен ли он исполнить то, чему суждено свершиться?
— Раз суждено — согласен. — Ннок сидел подбоченясь, не сводя пристального взгляда с порозовевшего лица девушки. — Моему замку давно нужна хозяйка. Признаюсь, я уж думал остаться холостяком: местные женщины для меня слишком утонченны. Видно, киммерийская кровь мешает оценить их по достоинству. Я делаю предложение этой женщине и желаю получить ответ.
— Да, — чуть слышно шепнула Эльтира.
— Громче, не слышу!
— Да!
— Вот и отлично, — сказала Матген. — Властью, данной мне фенеями Лейнстера, Улада, Коннехта и Мунстера, а также народом сидов, объявляю вас мужем и женой. Свадьбу сыграем завтра же.
— Только предупреждаю: я грубый, — хохотнул Ннок. — Фелиды говорят — это от отца. Ты, красавица, быть может, очарована нашим островом, но мой замок слегка отличается от прочих. Много собак, свиньи, лошади… Хозяйство большое, за всем присмотр нужен. А если что не так — могу и плеткой поучить!
— Я отказала тому, кто предлагал мне руку и сердце, — Эльтира склонила голову, — и должна расплачиваться… Пусть чары владели мною — это не оправдание. Теперь ты, сын варвара и прекраснейшей из королев, мой господин и повелитель…
— Вот! — Ннок хлопнул себя по коленям. — Такая жена мне и нужна — красивая и покорная…
Эльтира вдруг гордо выпрямилась, и темные аргосские глаза ее сверкнули гневом.
— Но предупреждаю: если ты вздумаешь меня ударить хотя бы цветком, клянусь Иштар, я всажу тебе в шею стилет, который ношу в волосах!
И, заметив, как удивленно вытянулось лицо суженого, добавила вкрадчиво:
— А после того, как присмотрю за твоими свиньями и собаками, вечером я стану играть тебе на арфе и декламировать «Прекрасного пажа» Земфира Аргосского или отрывки из «Повести о Дастане и Юлии» несравненного Нуния Каспара. Пока ты не посинеешь или не научишься хорошим манерам!