Люди и локапалы уселись по сторонам кривого стола и сдвинули кружки.

— Что привело вас под наш кров, уважаемый Мид-Ли-Хво? — спросил Кубера-Нор, когда выпили по первой. — Хоу, нам бы видеться почаще, все же соседи.

— Чтобы быть добрыми соседями, надо уважать друг друга, — сказал Мидгар. — Скот не воровать. Тогда можно и в гости хаживать.

— А вот я тебе сейчас голову откушу, — прогудел тут великан, покрытый серебристой щетиной. — У нас все есть, чужого не надо!

— Уймись, Вернавест, — осадил его зеленый, — пусть говорят. Пока!

— Пока что? — Мидгар многозначительно заглянул в пустую кружку. — Пока время не пришло?

— Вот именно.

— Хочется, чтобы поскорее?

— Хочется тебе шею свернуть!

— Ну, это мы еще поглядим, кто кому голову оторвет…

— Сейчас! — крикнул Ярл, стукнув кружкой по столу. — Выходи биться!

— Точно откушу ему голову, — прорычал Вернавест.

— Ша! — гаркнул Кубера-Нор. — Того, кто двинется, на сполохи разделаю и в небо сиять пущу! Наступит время, тогда и потешимся. Так, говоришь, Мид-Ли-Хво, кто-то стащил у тебя барана?

— Я не пришел бы за бараном, — отвечал старший сын Таркиная, единственный из всех ругов сохранивший полное спокойствие. — Я пришел за палицей отца.

— Хо! — Повелитель Севера с шумом выдохнул содержимое легких, заставив сидевших напротив людей отшатнуться. — Хо — хо. А почему сюда?

— Разве не локапалы похитили палицу великого Таркиная?

— Кто? Мы?! Эй, Вернавест, ты не брал дубину великого Таркиная?

— Я не брал. А ты не брал, Сурист?

Рыжешерстный великан из мелких отрицательно помотал кудлатой башкой.

— Поклеп это, — сказал властитель Запада, — Сурист тоже не брал.

— Ты лжешь, — сказал Ярл.

— Угомони своего братца, — сказал Кубера-Нор. — Как бы худа не вышло.

— Ты знаешь пророчества. — Мидгар слил из кружки на ладонь остатки браги и отправил в рот. — Перед наступлением времени великаны должны похитить священную палицу ругов.

— Мы, конечно, великаны, не спорю, — согласился зеленый, — но разве время так близко?

— Неподалеку от Дома мы наткнулись на взрытую землю, там, возле холма. И нашли убитого человека. Когда мой брат наклонился над ним, мертвец ожил и открыл глаза. Ты понимаешь, что это значит?

Кубера-Нор поскреб голову.

— Вроде бы мертвецы станут оживать накануне… Хей, Мид-Ли-Хво, не хочешь ли ты сказать, что шатун был предвестником?

— Шатун? Почему ты его так называешь?

— Потому что он взялся неведомо откуда вместе с остальными…

— С остальными?

— Их было четверо, трое мужчин и женщина. Никогда не видел такой одежды — ни у, вас, ни у ругорумов, ни у куннов, ни у мелких племен. Соткались, словно из воздуха, прямо на дороге, Вернавест чуть было не выронил… хм… вязанку хвороста… И этот горбун, тысяча ледяных глыб ему на голову, напустил какой-то морок. Когда мы хотели схватить пришельцев, то стали оскальзываться, словно топтались на льду, покрывавшем озеро.

— Значит, убитый был кудесником?

— Не успел спросить, — хохотнул Кубера-Нор, — он недолго против нас продержался. Когда чары его ослабли, я перекусил злодею шею… Проклятие! — заорал он вдруг. — Какую-нибудь кальпу назад я испепелил бы его взглядом! О, предо мной трепетали не только ничтожные колдунишки, сами Держатели Радуги норовили упасть ниц, дабы не зрить грозного лика…

— Не отвлекайся, — сказал Мидгар, — лучше вспомни, куда Вернавест положил ту вязанку.

— Что стало с остальными? — спросил Ярл. — Их тоже убили?

— Он мне надоел, — сказал серебристый, — много болтает. Можно, я откушу ему голову?

— Успеешь, — отмахнулся от сотоварища Кубера-Нор. — Ох-хей, уважаемый Мид-Ли-Хво, какое униженние вот так уменьшаться… Чем ближе, тем меньше — и кем я стал, когда прыгнул на шею подлого колдуна? Повелитель Севера уподобился крысе…

— Но с оч-чень острыми зубами, — рявкнул великан, которого называли Суристом.

Зеленый удивленно на него глянул.

— Ты мне тут не подхалимствуй, — сказал он. — Ты бы лучше граблями своими половчей размахивал. Вишь, — обратился он к Мидгару, — царапнул его этот-то, с коротким носом. Ох и тесак у него был, почти с меня ростом! Стал его над головой раскручивать, только свист стоит, почище ветра даже. Суристу и досталось. А ну покажи, нелепый!

Мелкий великан заворчал недовольно и протянул над столом лапу, обмотанную грязной тряпкой.

— А женщина? — снова спросил Ярл. — Ты говорил, что с ними была женщина.

— Да, червяк, и довольно хорошенькая. Когда я был повелителем Севера… хм… сейчас точно не помню, но я с такими что-то делал. Оба мужчины защищали ее отчаянно. Второй, среди вас, людишек, видно, настоящий силач, все держал ее на руках, словно стеклянную. Ну да мы-то не только кусать умеем, а и скакать, когда надо. Закружили их вихрем метельным, да и повязали. Сейчас в клети сидят. Хотите глянуть?