— А позвольте полюбопытствовать, благодаря каким таким высоким покровителям удалось вам подняться на борт этого зловещего судна? Я многих знаю лично, вхож в самые сиятельные чертоги, имя мое известно во всем подлунном мире… Тавискарон Звездное Яйцо — это звучит величественно! Неужто не слышали?

— Нет, — сказал Конн, — быть может, мы живем под разными лунами.

— Ах, опять эти бредни о множественности обитаемых миров! — Тон чернокнижника стал менторским. — Поверьте, юноша, подобные измышления приходят в пустые головы тех, кто слишком подолгу сидит на чердаках, пялясь на звезды. Ведь что есть светила ночные? Ничтожные искры, летящие от солнца, согревающего наш мир и дарующего ему благость существования. Искры эти давно остыли в холоде небес, как же можно утверждать, лто они — миры, подобные нашему? Лишь Солнце — зиждитель Земной Юдоли, Луна же суть светило Лучезарного Мира, где мы сейчас находимся… Ее бледный свет… Кстати, что это за перстенек у вас на пальце? Невзрачный, но очень милый!

— Подарок отца, — неохотно отвечал Конн: болтовня мага его раздражала.

— Подарочек родителя, так-так. — Тавискарон криво улыбнулся и потер сухие ладони. — Камешек в нем тусклый, да не простой. Хоть и невелика сила перстенька, а, сдается мне, из-за него тебя на борт пустили… — И, наклонившись к самому уху короля, зашептал горячо и жадно: — Откуда он у тебя, юноша, открой безбоязненно, ибо мои уста — могила!

Конну очень хотелось ухватить чародея за шиворот черного халата, бросить за борт в спрессованную Пустоту и поглядеть, что с ним будет. Но, памятуя о Золотой Ветви, которую Хрон назвал непонятным словом «ваджра», и не желая задерживать движение корабля, король решил ограничиться пустой беседой и подождать, пока несносный маг сойдет на сумрачном берегу.

— Я открою тебе сию тайну, месьор Яйцо, если ты скажешь, где взял Золотую Ветвь.

Тавискарон сразу обиделся и поджал губы.

— Где взял, там нету, — проворчал он. — Ишь молодежь пошла, вопросом на вопрос отвечают. Ну, купил я ветку у одного пандида в Айодхье, столице Вендии, чтоб ты знал.

«Не купил, а украл, — пискнул на ухо королю ящерка Бу. — Берегите колечко, Ваше Величество, этот чернокнижник нечист на руку».

— И не называй меня просто Яйцом, дерзкий юноша, — продолжил Тавискарон, не слыша предостережения духа-хранителя. — Просто «яйцо» звучит как-то глупо. Звездное Яйцо — куда ни шло, а еще благозвучней мой полный титул: Познаниями Обремененный, Пути Ведающий, К Власти Стремящийся Тавискарон Звездное Яйцо Беспредельности… Запомнил?

— Нет, — сказал Конн. — Можно, я буду звать тебя Беспредельным Яйцом?

— А что, — приосанился маг, — это звучит величественно. Добавляй только иногда: «Познаниями Обремененный». Видишь ли, юноша, мы, почтенные знатоки оккультных наук, хоть и равнодушны к пышным титулам и званиям, но во всем любим порядок. Кстати, мое звание — Великий Магистр Седьмой Тайной Ложи Слепых Архитекторов Гвадагранира, но об этом никто знать не должен… Продай перстень, а?

Конн молча отошел к левому борту, но Тавискарон не отставал, прилипнув, как банный лист.

— О мрачные долы, подернутые туманом вечности! — вскричал он, уставившись на Серые Равнины.

До левого берега было еще не близко, корабль как раз миновал середину Темной Реки.

— Не хочешь продать — давай меняться…

— Не знаешь ли, почтенный, где собирается пристать наш кормчий? — спросил король, надеясь отвлечь колдуна от докучливой темы.

— В Мокрой Мороси, конечно, — буркнул Тавискарон. — Могу предложить в обмен серебряную пентаграмму с формулой здоровья. Помогает от черной лихорадки, яда кураре и любовных ран…

— Но замок Хель Безжалостной — далеко у горизонта, он едва виднеется сквозь облака, — не сдавался Конн.

— Далеко, так будет рядом… Какое, право, неверие истинному слову… Поплывем еще немного, да и уткнемся прямо в ступени крепости.

— И ты, о Многоведающий и Беспредельный, сойдешь там на берег? — с надеждой спросил король.

— Вот еще, — снова обиделся маг, — стану я болтаться между теней бесплотных… Что я не видел на Серых Равнинах? Со мной Золотая Ветвь, куда хочу — туда и поплыву!

— Куда же? — спросил Конн.

Он ждал, что маг разозлится, но Тавискарон вдруг хитро улыбнулся и горячо зашептал на ухо королю: «Может, и скажу куда, сынок, может, и скажу… Вот мертвяков сгрузим, тогда и поговорим. Не хочешь менять перстень — и правильно, ведаешь, видно, что не простой он… Твой камешек, да моя веточка — славненькое дельце сладить можно! А пока Хель — старушка гостей принимать станет, пересижу-ка я в кубрике».

И он, к большому облегчению Конна, удалился в носовую постройку, бормоча: «В могилу другие положат, как же… испугался я ваших писулек, с моими-то оберегами!»