Быстрые легкие шаги. Ручка поехала вниз. Забыл запереть дверь... Страха нет, он просто умрет сейчас...

Вот она отворяется... отворяется... так хочется, чтобы все оказалось сном, просто дурацким кошмаром, а сейчас придет Женька и будет длинно, непонятно, взахлеб рассказывать про магнитные свойства почвы...

Он поднял невыносимо тяжелый взгляд. И уставился в каменное лицо Александры.

По ее щекам текли слезы и капали на окровавленный воротник, но лицо оставалось неподвижным, и это пугало больше, чем любой гнев, любая злость. Это было невыносимо.

– Какая же ты сволочь, - внятно произнесла она.

И подняла пистолет.

Сердце забыло, как биться.

Губы женщины задрожали, она выронила оружие и разрыдалась. Сползла на пол, скорчилась от невозможной боли; судорожно кривилось не привыкшее к эмоциям лицо, ногти впивались в щеки, сквозь сдавленные рыдания слышалось беспомощное:

– Сволочь... сволочь...

Федор осторожно обошел ее, шагнул наружу.

Кела лежала на модельной площадке, неестественно вытянувшись, запрокинув юное красивое лицо. Огромные глаза остановились, погасли и казались лужицами темной воды. Она была прекрасна.

Подошла Александра, все еще всхлипывая, стискивая пальцы в бесполезной попытке унять нервную дрожь. Федор покосился через плечо.

– Я не убивала ее, - словно защищаясь, сказала она.
– Я готова была убить... но я не убивала. Я думала, что справлюсь, но я испугалась... Она улыбалась все время так… страшно!..

Александра обхватила руками плечи, словно вдруг замерзла.

– Она вдруг остановилась и все. Как будто завод кончился...

Федор присел, осторожно прикоснулся к руке Келы. Кожа была холодной и гладкой, как у восковой куклы.

"Как будто завод кончился". Что-то напомнили эти слова, что-то, связанное с камерами.

– Включи глаза, - попросил он.

Экран дрогнул и зафиксировал площадку с круглой серой колонной.

– Нет, пещеру покажи, большую.

Молодой абориген стоял один под струями дождя. На лице его лежала печать силы и уверенности. Словно полновластный хозяин, обозревал он свои новые владения.

– Вождь?
– недоуменно произнесла Александра.
– Новый вождь? Но почему...

И резко обернулась туда, где лежало злосчастное воплощение Хша.

Федор растянул губы в подобии улыбки и почувствовал, как задергалась в нервном тике щека.

– Ты же сама говорила: когда появляется новый вождь, семьи меняются. Все меняется, старые духи умирают или возвращаются к себе - в тучи, пещеры, в тартарары, ты поняла? Вождь пришел, и эта фурия, Хша, ушла.

– Ушла, - эхом повторила она. Тело на модельной площадке казалось вылепленным из красноватой глины.

Вождь спустился в селение. Пожилая женщина с большим крючковатым носом поднесла ему глиняную чашу с каким-то напитком. Кривоногий карапуз самозабвенно бултыхался в луже.

– Вот и все...

Они невольно глянули в угол, где на экране женькиного компа все крутилась немыслимая оранжевая поверхность.

– Надо будет похоронить Евгения, - буднично произнесла Александра. Федор обернулся: она была бледна, но спокойна. Черная прядь обыденно падала на высокий гладкий лоб.

– Ты его любила?
– он сам почувствовал, как наивно прозвучал вопрос.

– Что ты понимаешь, дурак!
– устало бросила она.
– Что ты вообще понимаешь...