Прежде чем Калинофф успел рассыпаться в благодарностях, лимузин остановился. Слева от нас замелькали красные вспышки — это вперед выскочили полицейские мотоциклисты с включенными сиренами. Совсем как в похоронной процессии.

— Только не говорите мне, что они перекрыли дорогу, — сказала первая леди. Она страшно не любила, когда для проезда президентского кортежа останавливали движение, потому что знала, что попавшие в эту пробку автомобилисты никогда не будут голосовать за нас.

Автомобиль медленно прополз вперед еще несколько футов и замер.

— Сэр, сейчас мы въедем на трек, — раздался с первого сиденья голос старшего группы. Снаружи бетонная пустыня взлетных полос аэропорта быстро сменилась бесконечными рядами навороченных автомобильных боксов.

— Подождите… мы что же, выезжаем на трек? — внезапно заволновался Калинофф. Он заерзал на месте, пытаясь разглядеть происходящее снаружи.

Президент ухмыльнулся.

— Неужели вы подумали, что мы всего лишь заказали пару мест в первом ряду?

Колеса подпрыгнули на металлической плите, которая лязгом напомнила мне непригнанную крышку смотрового колодца. Бойл все сильнее растирал себе грудь. В воздухе раздался негромкий рокот.

— Это что, гром? — спросил Бойл, поднимая глаза к ясному голубому небу.

— Нет, не гром, — ответил президент, прижимая руку к пуленепробиваемому стеклу и глядя, как собравшиеся на стадионе двести тысяч зрителей вскочили на ноги, размахивая транспарантами, флагами и руками. — Аплодисменты.

— Леди и джентльмены, президент Соединенных Штатов! — проревел из громкоговорителей системы местного оповещения голос распорядителя.

Резкий поворот направо заставил нас наклониться в сторону, и лимузин выкатил на гоночную дорожку, представлявшую собой самое большое и идеально забетонированное шоссе, которое я когда-либо видел.

— Хорошие у вас здесь дороги, как я погляжу, — обратился президент к Калиноффу, откидываясь на спинку роскошного сиденья с кожаной обивкой, сделанного по его фигуре.

Итак, все, что нам оставалось, это с пышной торжественностью обставить свой выход. Если мы этого не сделаем, то все двести тысяч болельщиков, собравшихся на стадионе, плюс десять миллионов телезрителей, наблюдавших за действом из дома, плюс еще семьдесят пять миллионов любителей гонок НАСКАР по всей стране станут рассказывать своим друзьям, соседям, родственникам и незнакомым людям в супермаркете о том, что мы пришли принять обряд крещения и высморкались в сосуд со святой водой.

Но ведь именно для этого мы и привезли с собой кортеж. Нам не нужны быливосемнадцать автомобилей. Взлетно-посадочная полоса аэропорта Дайтоны располагалась фактически по соседству с гоночным треком. Здесь не было светофоров. Можно было не опасаться пробок на дорогах. Но на глазах у всех… Вы когда-нибудь видели президентский кортеж на гоночном треке? Это бурный восторг Америки, переходящий во всеобщее и мгновенное помешательство.

Теперь мне было все равно, насколько мы оторвались от конкурентов. Один круг по стадиону, и можно будет заказывать места на процедуру инаугурации.

Сидевший напротив Бойл, похоже, ничуть не разделял моего энтузиазма. Скрестив руки на груди, он по-прежнему ни на миг не отводил взгляда от президента.

— Вы и звезд сюда притащили, а? — заметил Калинофф, когда мы прошли последний поворот и увидели небольшую толпу встречающих, состоящую из пилотов гонок НАСКАР. От многоцветного калейдоскопа их комбинезонов, украшенных рекламными лозунгами, рябило в глазах. Впрочем, его неопытный взгляд наверняка не обратил внимания на дюжину «членов команд», стоявших в несколько более напряженных позах, чем остальные. У некоторых на спине виднелись рюкзаки. Другие держали в руках кожаные сумки. Все, как один, носили темные солнцезащитные очки. А один еще и говорил что-то, обращаясь к собственному запястью. Секретная служба.

Подобно всякому новичку, впервые оказавшемуся в лимузине, Калинофф буквально прилип к стеклу.

— Мистер Калинофф, вы выходите первым, — напомнил я, когда мы подъехали к боксам.

Снаружи пилоты машин уже выстраивались, чтобы приветствовать президента. Через шестьдесят секунд они бросятся врассыпную, спасая свои жизни.

Калинофф перегнулся через меня к дверце со стороны водителя, у которой столпились пилоты НАСКАР.

Я подался вперед, чтобы помешать ему, и указал рукой на президентскую дверцу с другой стороны.

— Вам туда, — сказал я. Дверца находилась рядом с ним.

— Но водители собрались здесь, — запротестовал Калинофф.

— Слушайте этого молодого человека и делайте, как он говорит, — вмешался в наш разговор президент, взмахом руки указывая на дверцу рядом с Калиноффом.

Несколько лет назад, когда президент Клинтон приехал на автомобильные гонки НАСКАР, толпа неодобрительно загудела. В две тысячи четвертом году, когда президент Буш прибыл сюда же вместе с легендарным пилотом-гонщиком Биллом Эллиоттом, тот вышел первым из лимузина, и зрители разразились восторженными криками. Даже президенты имеют право воспользоваться церемонией открытия.