Шрифт:
— Доверьте становому приставу.
— Благодарю вас, — усмехнулся Кантарович, — сами доверяйте становому приставу.
— Это, положим, верно. Можно было бы доверить губернатору, но он как только увидит евреев, — сейчас же и вышлет. Знаете что? Доверьте мне!
— Тебе? Яша Мельник! Тебе? Хорошо. Мы тебе доверим, так дай нам вексель на четыреста рублей.
— Это верно, — подтвердил старый Блюмберг, — без векселя никак нельзя!
— Ой! Неужели я, по-вашему, жулик?
— Вы, Яша, не жулик, — возразил Гендельман. — Но почему я должен верить вам больше, чем Кантаровичу?
— Да, — подтвердил недоверчивый Кантарович. — Почему?
Через час все население местечка узнало о затруднительном положении Гендельмана и Кантаровича.
Знакомые приняли в них большое участие, суетились, советовали, но все советы были крайне однообразны.
— Доверьте мне! Я сейчас же передам вам с рук на руки.
— Мы вам доверяем, Григорий Соломонович… Но ведь тут же двести рублей деньгами и двести — часами. Подумайте сами.
— Положим, верно… Ну, тогда поезжайте в город к нотариусу.
— Нате вам! К нотариусу. А нотариус — машина, что ли? Он тоже человек! Ведь это не солома, а двести рублей!
Комбинаций предлагалось много, но так как сумма — двести рублей — была действительно неслыханная — все комбинации рушились.
Прошло три месяца, потом шесть месяцев, потом год… Часы были как будто заколдованные: их нельзя было ни купить, ни продать.
О сложном, запутанном деле Кантаровича и Гендельмана все стали понемногу забывать… Сам факт постепенно изгладился из памяти, и только из всего этого осталась одна фраза, одна крошечная фраза, которую применяли мардоховцы, попав в затруднительное положение:
— Гм!.. Это так же трудно, как купить часы за наличные деньги.