Шрифт:
— А что он написал?
— Что-то про нелогичность убийства на его бракосочетании, будто на чьем-либо еще оно логично! Ну, про твою неуравновешенность и непостижимое для него желание видеть нас, про безопасность и запрет подарков, еще парочку оскорблений и все вроде. Но я письмо только мельком видела. А что?
— Про мой день рождения не упомянул?
Флер отрицательно мотнула головой и прошептала:
— Да что же это, Гермиона, прости меня, я не вспомнила… И не сказал ведь никто… Ой, прости еще раз! — кто-кто, а Флер просто не знала про него, да и не обязана была знать. Я не была её подругой и не отмечала его с ней семь лет подряд, как с некоторыми!
— Не волнуйся, прошу, не волнуйся… тебе вредно. — Мы обе были готовы разреветься. Девушка поняла, что я сейчас чувствую, всем сердцем поняла. Её нежное личико вытянулось, а золотистые волосы, казалось, потускнели.
— Миссис Уизли, леди Малфой — улыбочку! — машинально мы повернулись к фотографу и вымучено улыбнулись. Ох и влетело Флер дома за такое фото!
Опираясь на свою трость, к нам подошел уставший Люциус. На его ухоженном лице блестели капельки пота.
— Будем заканчивать.
Конопатый фотограф заволновался:
— А семейное фото? Семейное фото обязательно! Я мигом всех соберу! — и умчался вглубь зала.
«Кого это — всех? Вот же Драко, рядом стоит!» — подумала я.
Тем временем Люциус обратился к Флер, надменно смотря на неё сверху вниз:
— Что же так, миссис Уизли, где же ваша многочисленная родня? Стесняется?
— Не ваше дело, мистер Малфой!
— Вы, как и они, манеры растеряли? Жаль, Шармбатон обычно уделяет воспитанию немало внимания…
— Люциус, хватит.
— Правильно говорить «довольно», моя дорогая супруга, — ему явно надоело все происходящее, и язвительность вырвалась наружу.
После скомканного прощания с Флер и моих ей благодарностей за смелость и честность я отчетливо поняла, что в качестве подарка Малфой умышленно преподнес мне не сюрприз, а тяжелый урок. Друзья жалели себя больше, чем меня. Их благородные сердца не выдержали унижения моей свадьбой. Гриффиндорцы… Обидно было до чертиков!
«Да пошли они все! Переживу как-нибудь…» — во мне неожиданно заговорил внутренний голос, правоту которого докажет время.
Глава 7
«Всяк, чье имя силою кровною здесь начертано, всяк, кто родом сим принят в лоно фамильное, будь же покорен, почтителен и терпелив — и да не исчезнет сила в тебе, не иссякнет жизнь в потомках твоих и не прервется фамилия твоя».
Я стояла перед огромной кованой дверью Малфой-мэнора, высотой больше напоминающей ворота, и не могла оторвать глаз от выбитых на ней слов и затейливых узоров. Тысячи букв причудливо сплетались на этой поверхности в сотни и сотни имен, предоставляя возможность любознательному взгляду отследить родню Малфоев вплоть до Пруэттов! Имена ну очень далеких предков выглядели затертыми и тусклыми, к тому же на них нахально норовили «залезть» имена непрямых родичей. Всем своим видом старинные надписи напоминали современнику, что и он когда-нибудь вот так потускнеет на этой двери, что ничто не вечно на земле, а тем более память, которая с легкостью затеряется среди наследников спустя всего несколько столетий после его, казалось бы, такой яркой и запоминающейся жизни.
Имена поновее блестели интенсивнее, но не все из них. Надпись «Нарцисса Малфой» почти не выделялась на фоне металла. К моему удивлению, рядом с ней малюсенькими буквами были вычеканены имена двух её сестер: Беллатрикс и Андромеды. Имя последней явно пытались вывести — буквы были щербатыми и напоминали пористый шоколад. Наверное, магия в деле собственного уничтожения не помогла, и как последний аргумент кто-то использовал кислоту.
Самыми яркими именами, своим блеском напоминающие серебро, здесь являлись два имени — Люциус и Драко Малфой. Все записи на двери были не связаны родственными линиями и отец с сыном в гордом одиночестве, на уровне моих глаз, давали понять всем, кто сейчас главный. Но не удивление, а настоящее смятение я испытала, заметив и свое имя слева от имени Люциуса — Гермиона Малфой. Буквы были очень тонкими, но не мелкими и сияли холодным синим светом.
Сразу в голове вырисовалась картинка — кто-то из моих возможных будущих потомков стоит у входа и тщательно стирает мое имя, как позорящее знатную фамилию, а буквы шипят и плавятся, шипят и плавятся… Брррр!
Но все эти размышления продлились всего минуту, и я услышала шаркающие шаги у себя за спиной. Люциус слегка подвернул ногу, неудачно приземлившись у ворот Малфой-мэнора, и немного отстал. Я же рванула вперед, не желая смиренно шагать рядом. Только вот войти, особенно после прочтения приветствующей эпистолы, чтоб её, я страшилась. Рука все никак не желала тянуться к громадной висячей ручке, оплетенной тремя чугунными змейками. Казалось, стоит только до нее дотронуться и выхода я уже никогда не найду.
Немного покряхтев, Люциус все же взобрался по высокой лестнице и встал возле меня.
— Смею надеяться, что ты вспомнила о правилах приличия для замужних женщин и ждешь меня! Раз уж идти рядом гордость не позволяет… — про гордость он подметил очень точно.
В ответ я выпалила ему самое потаенное, что было во мне на тот момент:
— Я боюсь!
Брови мужа взлетели вверх, он наклонился и пристально посмотрел мне в глаза.
— Двери?!
«Вот идиота кусок!» — с этой мыслью я и ворвалась в дом. Хотя какой там дом, это был настоящий замок, что внутри, что снаружи. Я с разбегу окунулась в такое богатство и роскошь, какие и представить себе не могла.