– Вас он тоже обожает. И, полагаю, не перестанет делать этого и после свадьбы, всячески надеясь угодить… Нет, Гай. Мы с Саймоном старинные друзья, но в супруги друг другу не годимся. В этом качестве вам стоит рассматривать Роуз Денби. По темпераменту и происхождению они больше подходят один другому… К тому же у меня давно уже есть подозрение, что малышка Роуз грезит Саймоном.

– О, выходит в твоей золотой головке и сугубо практические мысли имеются, не только безумные в своей фантастичности идеи. Рад это слышать.

– Я пытаюсь говорить с вами на понятном вам языке, – раздраженно парировала Алана.

– Вижу, ты уже успела основательно поразмыслить над будущей судьбой Саймона. Откуда такая озабоченность? – осведомился Гай.

– Меня несколько смущает его обострившийся интерес к моей персоне. Я все что угодно готова сделать ради счастья своего друга, но стать его женой было бы нечестно, в первую очередь по отношению к нему. Я убеждена, что Саймон заслуживает взаимности.

– Очень здраво, мисс Кэллахан. Очень здраво…

Киран вспомнил наконец об ожидавшем его госте и поспешил домой на запах кофе.

– Как хорошо, что ты к нам заглянул, Гай! – воскликнул он, вымыв руки. – В последнее время ты не часто у нас бываешь. Оно и понятно. Горячая стоит пора.

– Киран, скажу прямо. Меня впечатлил твой пейзаж.

– Забирай, он твой, – щедро распорядился Киран.

– Нет, друг, так не пойдет. Я намерен его купить, – строго возразил Гай Радклифф.

– Это что-то новенькое, признаться!

– Киран, Гай прав. Живопись – это серьезный труд. А за плоды труда полагается выкладывать денежки, – вмешалась Алана.

– Но для меня это увлечение… Так, баловство… Время препровождение для души, – смущенно проговорил старший брат.

– Не имеет значения. Ты написал отличную картину, за которую, если выставить ее в галерее, можно получить немалые деньги. Будет несправедливо, если их получит кто-то посторонний, а не автор холста.

– Но мы говорим не о ком-то постороннем, а о тебе, Гай, Ты много раз одалживал нам оборудование. От тебя доставляют оливковое масло по смешным ценам. У нас на столе виноград из твоих виноградников. Ты даешь нам толковые советы по управлению… Было бы нелепо торговаться с тобой из-за какой-то мазни. Если тебе нравится эта картина, то и бери ее даром. Если же ты надеешься ее покупкой завуалировать очередные пожертвования в нашу пользу, то даже не думай об этом. Не обижай нас, превращая дружескую поддержку в щедрые подачки.

– Как ты мог такое подумать, Киран?!

– Я не думаю, я просто прошу этого не делать… Мой зуд рисовальщика вряд ли способен спасти «Шиповную гряду» от разорения. Нужно много трудиться, чтобы этого избежать.

– Киран, твой талант рисовальщика может дать тебе много больше, чем процветание «Шиповной гряды», – убежденно возразил Гай Радклифф.

– Ну это еще бабушка надвое сказала, – отшутился Киран, смущенный такой оценкой.

– У Алекс есть связи в художественном кругу!

– Это мы уже проходили, – махнул рукой Киран Кэллахан.

– Теперь иное дело, – заверил его Гай.

– Так, постойте! О чем вы сейчас говорите? Я чего-то не знаю? – обеспокоенно спросила девушка.

– Полагаю, очень многих вещей, – раздраженно объявил гость.

– Что все это значит? – возмутилась она.

– Ничего, Лана, – бросил Киран.

– Вы с Алекс уже обсуждали возможность экспонирования твоих работ? – предположила Алана.

– Мы обсудили с ней кое-что совершенно иное! – свирепея на глазах, объявил Киран.

– Я и предположить не могла, что между вами все было настолько серьезно, – растерянно пробормотала девушка.

– Давайте сменим тему, – с трудом взяв себя в руки, предложил Киран, усаживаясь за обеденный стол.

– Я рассказала Гаю о нашем намерении сделать из «Шиповной гряды» туристическую достопримечательность.

– Лана, сестренка, ты все еще не отказалась от этой бредовой идеи после того, как мы подсчитали, сколько придется вложить в этот проект прежде, чем он начнет приносить прибыль?! – стараясь быть крайне терпеливым, процедил старший брат. – А потом, не стоило бы забывать об отцовских склонностях. Или, может быть, ты считаешь, что пьяный разорившийся фермер – тоже часть экспозиции?