Миссис Дрейк снова прошла через холл и распахнула дверь в маленькую комнату с креслами, охотничьими гравюрами и книжными полками.

– Библиотека, – сказала она, слегка поежившись. – Ведро стояло здесь – конечно, на пластиковой циновке…

Миссис Оливер не пошла с ними в библиотеку, оставшись в холле.

– Не могу идти туда, – пожаловалась она Пуаро. – Там все слишком напоминает…

– Теперь там не на что смотреть, – промолвила миссис Дрейк. – Я просто показываю вам, где это случилось, как вы меня просили.

– Полагаю, – заметил Пуаро, – здесь было много воды?

– Разумеется, в ведре была вода. – Миссис Дрейк смотрела на Пуаро так, словно думала, что у него не все дома.

– Но вода была и на циновке. Ведь если голову девочки затолкали в ведро, много воды должно было расплескаться вокруг.

– Да. Даже во время игры ведро пришлось наполнять один или два раза.

– Значит, тот, кто это сделал, тоже, очевидно, был мокрым?

– Да, вероятно.

– Но на это не обратили внимания?

– Нет, нет, инспектор спрашивал меня об этом. Понимаете, под конец вечеринки почти все были растрепанными, мокрыми или обсыпанными мукой. Так что тут едва ли можно было найти ключ к разгадке. Полиция, по-моему, на это не рассчитывала.

– Да, – кивнул Пуаро. – По-видимому, единственным ключом была сама девочка. Надеюсь, вы расскажете мне все, что знаете о ней?

– О Джойс?

Миссис Дрейк выглядела слегка ошеломленной. Казалось, Джойс уже вылетела у нее из головы, и она удивилась, когда ей напомнили о ней.

– Жертва всегда очень важна, – продолжал Пуаро. – Она часто является причиной преступления.

– Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала миссис Дрейк, хотя явно этого не понимала. – Может быть, вернемся в гостиную?

– И там вы мне все расскажете о Джойс, – закончил Пуаро.

Они снова расположились в гостиной.

Миссис Дрейк казалась смущенной.

– Право, не знаю, что вы ожидаете от меня услышать, мсье Пуаро, – сказала она. – Уверена, что все сведения можно легко получить в полиции или у матери Джойс. Конечно, это будет мучительно для бедной женщины, но…

– Но мне нужно не мнение матери о покойной дочери, – прервал Пуаро, – а четкое, непредвзятое мнение человека, отлично знающего людскую натуру. Если не ошибаюсь, мадам, вы участвуете во многих здешних благотворительных и общественных мероприятиях. Уверен, что никто не мог бы лучше вас описать личность и характер знакомого человека.

– Ну, это не так легко… Дети в таком возрасте – по-моему, ей было лет двенадцать-тринадцать – похожи друг на друга.

– Вовсе нет, – возразил Пуаро. – Они очень сильно различаются по своим характерам и склонностям. Вам нравилась Джойс?

Вопрос, казалось, усилил смущение миссис Дрейк.

– Ну… конечно, нравилась, – ответила она. – Большинству людей нравятся все дети.

– Не могу с вами согласиться, – покачал головой Пуаро. – Некоторые дети кажутся мне крайне непривлекательными.

– Да, ведь в наше время их редко воспитывают как подобает. Их всех отправляют в школы и позволяют им вести весьма вольную жизнь – самим выбирать себе друзей и… О, право же, мсье Пуаро…

– Так Джойс была симпатичным ребенком или нет? – настаивал Пуаро.

Миссис Дрейк осуждающе посмотрела на него:

– Не забывайте, мсье Пуаро, что бедная девочка мертва.

– Мертва или жива, мой вопрос очень важен. Возможно, будь она приятным ребенком, никто бы не захотел убить ее, но в противном случае…

– Едва ли причина в этом.

– Кто знает? Как я понял, она утверждала, будто видела убийство.

– Ах это! – презрительно отмахнулась миссис Дрейк.

– Вы не приняли всерьез ее заявление?

– Конечно не приняла. Девочка просто болтала чушь.

– Каким образом она об этом заговорила?

– По-моему, детей возбудило присутствие миссис Оливер… Не забывайте, дорогая, что вы очень знамениты, – добавила миссис Дрейк, обращаясь к Ариадне Оливер. В слове «дорогая» не слышалось особого энтузиазма. – Не думаю, чтобы эта тема возникла при иных обстоятельствах, но дети были взбудоражены встречей с известной писательницей…

– Итак, Джойс сказала, что видела убийство, – задумчиво произнес Пуаро.

– Да, что-то в этом роде. Я толком не слышала.