Однако! У них тут что, и буквы наши? Или это механизм волшебного перехода продолжает действовать, и я теперь могу разбирать местные письмена? Может, просто совпадение? Надо срочно полистать хоть какую-нибудь книгу. Кстати, большое их количество лежало на не замеченной сразу этажерке между шкафами. Может, это просто местные записи и учет постояльцев?

Пока такие мысли метались в моей головушке, распорядитель запер шкаф, вышел из-за стойки, что-то буркнул в сторону вооруженного охранника, подхватил как пушинку мой рюкзак и увлек за собой. Мы вошли в правый проход, и он ткнул рукой в большой зал:

– Харчевня! Уже все поужинали, но тебе сейчас вон на тот стол подадут. Ужин для постояльца! – крикнул он в сторону кухни. – Отвар или чай сам попросишь, принесут! – И, не дожидаясь какой-либо реакции на свои слова, повернулся и поспешил в средний проход.

Чуть ли не сразу там пошли двери, вполне схожие с моим понятием о гостинице. Освещение от непонятных окошек – полусумрачное. Прошли одно разветвление, потом другое, придерживаясь все время правой стороны, и в третьем коридоре тучный шутник остановился перед дверью с циферкой «восемь»:

– Открывай!

Замочную скважину я рассмотрел в обычном месте, да и замок поддался на удивление легко и без ожидаемого подспудно скрипа. Как только дверь открылась, там стал разгораться свет, льющийся из квадратного отверстия в потолке. И Емлян первый вошел в небольшую, но весьма уютную комнату. Поставил мой рюкзак на стул и стал на все тыкать пальцем:

– Шкаф, стол, три стула, вешалка… Рога хрупкие, тяжести не вешать! Лежак! Полотенце, банный халат и простыни – на полке. Дальше по коридору нужник, еще чуть дальше лестница в подвал – там бани.

Заметив, что я кошу глазами на потолок, хмыкнул:

– У вас там на востоке что, люменов нет? М-да! – После чего приблизился к изголовью кровати и нажал на один из синих квадратиков на стене. Свет стал усиливаться, нажал на другой – свет стал меркнуть. Еще и пояснил: – Если долго не трогать, люмен сам погаснет.

Вторая пара точно таких же квадратиков виднелась возле двери. У них тут что, электричество есть?! Я даже вздрогнул от такого предположения, но иного мне в голову не приходило. Хотя почему бы и нет?

– Нравится?

– Угу! – Еще бы не нравилось, если, конечно, отбросить мысли о продолжающемся издевательстве. Отличная комната. Вполне широкая, скорее даже двуспальная кровать. И совершенно неожиданный для этого мира, по моим понятиям, сервис. Даже бани есть.

– Сейчас сразу иди, поешь горячего, а то долго ждать кухарка не станет, а потом спокойно разложишься.

– Угу! – Но я видел, что распорядитель южной пейчеры еще что-то хочет спросить, потому как смотрит выжидательно. Поэтому гукнул вопросительно: – Гы?

Смех и только! Как бы меня за дикаря не приняли.

Вроде не приняли. Внешне. А внутренне любой столичный житель считает провинциалов дикарями.

– Ты так и не ответил на вопрос, почему в порт на работу собираешься?

– Хе-хе, – скорчил я рожицу самого несчастного создания на земле, показывая ладонями на свое тельце, потом на мощный корпус Емляна и с сожалением вздыхая. Еще и палец к губам приложил, как бы прося сохранить это все в тайне.

И тот понял прекрасно, соглашательски ворча в своей манере:

– С одной стороны, правильно поступаешь, всякого отребья теперь в Рушатроне и его околицах развелось – слушать страшно. И это вдобавок к мерзостным кречам! Но с другой стороны, у меня тут бояться тебе нечего, хотя дверь всегда старайся на ключ закрывать. Мало того, если у тебя слишком много таких пятаков еще имеется, можешь мне смело на хранение оставить. Да и вообще советую одну монету на нашу столичную мелочь разменять. Пошли. Закрывай!

Он сам присмотрелся, правильно ли я закрыл дверь, и поспешил к своей стойке. А я, идя сзади, вычленил из кармана еще один подобный пятак и, улыбаясь от предположения, что меня снимают скрытой камерой, двинулся следом. Заметив, что я не повернул в харчевню, распорядитель подморгнул, словно подбадривая:

– Ну, что еще?

– Менять, – прошипел я, выкладывая пятак на доску.

– Да нет проблем! – Емлян на этот раз удалился в одну из своих подсобок и вернулся с небольшим мешочком, в котором прощупывались монетки. Еще и оправдывался при этом: – Можешь, конечно, и у менял поспрашивать, но вряд ли тебе кто больше даст. А уж обмануть каждый третий может.

Стараясь не рассмеяться, я с солидностью и явным признанием покивал, спрятал мешочек к остальной мелочи и согнул локти в руках. Распорядитель мне ответил тем же, но с веселым хмыканьем. Кажется, мои действия были не совсем к месту. Зато и противления явного не вызвали. Но все равно пришлось спешно ретироваться в так называемую харчевню. Только я заявился, как весьма смазливая девица лет восемнадцати выскочила из кухни с большим деревянным подносом и поставила его за назначенный для меня стол. Еще и пожелала при этом уже слышанным выражением: