Шрифт:
— Доброе утро… Это чего?
— Это остатки медикаментов отряда, — с отвращением сказал Женька, — которые передали в моё распоряжение, едва узнали, что я знаком с санитарным делом. Бинты несвежие. Упаковка ваты. Йод. И пирамидон.
— Пирамидон? — тупо спросил я.
— Пирамидон, — человеконенавистнически подтвердил Женька. — Ещё мох. Сфагнум. Много.
— Ты богач, — уважительно сказал я, обнимая его за плечи. — Вот что, Женёк. Я сейчас пойду немного посикаю, чтобы штаны не намочить. А потом мы с тобой поговорим на тему, что такое ничего и как из него сделать что-то. Найди на чём писать и разбуди этого дубка, — я кивнул на Сашку. Женька фыркнул:
— Почему дубка?
— Потому что могучий, как дуб, — ответил я и, запрыгнув в штаны, поскакал наружу.
Лагерь, очевидно, только-только проснулся. Я было вознамерился отправиться к ближайшим кустикам, но потом увидел за деревьями камышовую загородку. Те, кто её делал, обладали чувством юмора, так как там имелись стрелочки с буквами «М» и «Ж», а так же ещё одна — она указывала прямо вверх и была украшена целым словом:
ФАШИСТАМ
Я так прибалдел, что даже подзабыл о том, зачем пришёл — и вздрогнул, когда на моё плечо, легла чья-то рука. Но ещё больше я вздрогнул, увидев… священника.
Да-да, это был самый обычный православный священник, в рясе, скуфейке, с крестом на груди, с карабином за плечами и патронташем под крестом. Вроде бы ещё молодой. Он смотрел на меня и улыбался. Потом кивнул на среднюю надпись:
— Глумление… Путь в рай не для фашистов, стрелку-то следовало бы перевернуть… Новенький?
— А… ага, — я кивнул и сделал попытку поцеловать протянутую руку, но в последний момент пожал её. Священник сузил глаза и тихо спросил:
— Верующий?
— Да, — вздохнул я.
— Как вышло?
— Да вот…
Священник быстрым движением благословил меня:
— Ну и хорошо, — он усмехнулся. — В наши дни к церкви вновь лицом повернулись [27] , а всё ж таки не надо открыто… Отец Николай. Тут вместе с частью своей паствы исполняю религиозный и воинский долг русского человека.
— А… — я неловко улыбнулся. — А как же… вам не мешают?
— Кто помоложе — те смеются, — мягко сказал священник. — Илмари Ахтович не гонитель веры, а просто к ней равнодушный… А Мефодий Алексеевич верует, хоть и не показывает того открыто.
27
Не вдаваясь в подробности, скажу, что роль Православной Церкви в борьбе с оккупантами действительно очень и очень велика. Добавлю так же, что И.В.Сталин никогда не был рьяным гонителем церкви и её служителей (в отличие от «правоверных» большевиков 20-х годов) и неоднократно встречался с церковными иерархами, пользовался их поддержкой и через них воздействовал на верующих людей в интересах страны (и личных!)
Я, если честно, не знал, что и сказать, настолько это не соотносилось с моими представлениями о временах войны. А отец Николай уже пошёл прочь, шумно окликая:
— Ефросинья Дмитриевна! В рассуждении того, что бы поесть, так как заступать мне в караул…
— Блин, — некультурно сказал я и перекрестился.
…Сашка уже не спал. Сидя на нарах, он разбирал ППШ и оживлённо диктовал конспектирующему Женьке:
— В общем, когда башка болит — примочки надо делать из полыни, из настоя, в смысле… Записал? Так… Зубы если болят, то можно рот полоскать чаем, прям кипятком, на чесноке настоянном. А можно — настоем фиалки… Если глаза болят, там воспалились — то надо закапывать клеверный сок… На сильные ушибы кладут примочки из маргаритки… Если занозу загнал и не вытащить, то толкут лебеду и обкладывают, вытягивает… Ну, про подорожник все знают, а ещё можно рану присыпать ивовым порошком, кору насушить и истолочь, это если кровь сильно идёт… Когда ожог, то примочку из дубовой или осиновой коры делают…
— А при поносе настаивают листья черники, брусники или ежевики, — добавил я с порога, присев, вытер ноги о брючины и начал обуваться. Сашка с интересом следил, как я мотаю под ботинок портянки. — Или осиновую кору. И хлебают вёдрами. Так и пиши! — прикрикнул я на Женьку. — А от головной боли ещё помогает отвар коры ивы.
— Ничего про это не знаю, — сообщил Сашка. Я кинул в него курткой, он свернул её в рулон и, устроив вместо подушки, опять улёгся, водрузив ППШ себе на живот. Я обулся, потопал ботинками и протянул руку — Сашка пожал её, дернул к себе, я уперся, и в этот момент он отпустил мои пальцы, из-за чего я неловко плюхнулся на нары.
— А в чём разница между отваром и настоем? — уныло спросил Женька.
— Завтракать! — внутрь просунулась Юлька. У неё на бедре висел такой же, как у Женьки, пистолет-пулемёт, магазин сбоку. — Вы чего всё ещё лежите?
— Сигнала ждём, — серьёзно сказал Женька и протрубил в кулак «подъём».
— А я думала — приглашения, — фыркнула Юлька и исчезла.
— Ну и глазищи, — оценил я. — Дырку прожжёт запросто. Как бластер.
— Как что? — не понял Женька. Я поправился:
— Гиперболоид. Вжжик — и нету… Сань, ты завтракать идёшь?
— Иду, — неожиданно мрачно ответил он, натягивая сапог на задранную выше головы ногу…
…На завтрак была всё та же каша с чем-то тушёным, в чём я не сразу, но всё-таки опознал лопуховые ростки — и чай, заваренный с листьями. Ничего чай.
— Хлеба нету, — объявила тётя Фрося всем сразу. — Последнюю муку на болтушку для обеда пустим, так что…
Никто особо не жаловался. Командиры наши сидели во главе длинного стола и о чём-то совещались, поглядывая на нас. Я понял так, что мой и Сашкин план решили принять — и вскоре выяснилось, что не ошибся.