Но если Ларец Сил вовремя найти не удастся, тогда после этих двух дней ему незачем будет беспокоиться о других мирах и временах… Будет одна на всех Пасть Дракара, нападение на Землю ползающих по мирам паразитов-протоклеток. Тимофей невесело усмехнулся. Вся земная раса кукует неизвестно где, спасенная с обреченной планеты непонятно какими пришельцами. А эльфы, вернувшиеся на Землю после исчезновения людей, тоже сбегут от этой напасти в свои Запредельные Миры — и кому понадобятся оставшиеся люди?

Он помотал головой, отгоняя невеселые мысли. Ткнул (не слишком удачно, потому что попал не сразу) кодовым ключом в круглый выступ на двери. И только потом заметил, что зеленый огонек на квадратике домофона не горит — с исчезновением людей из многих домов исчезло и электричество. Так что Тимофей просто протянул руку и открыл жалобно скрипнувшую железную створку. Затем начал устало подниматься по гулким, пустым и ужасающе тихим пролетам на свой пятый этаж. Правда, перед этим он для очистки совести все же заглянул на площадку к лифту и потыкал подрагивающим пальцем в заветную кнопочку. И тут же удивился, зачем это сделал — если электричества нет, то уж нет. Наверное, сила привычки. Сытого урчания электромотора в ответ не послышалось — лифт, как и следовало ожидать, тоже отбесточен.

Возле двери своей квартиры Тимофей отловил в одном из карманов куртки завалявшийся там ключ и вставил в скважину.

Родной очаг встретил хозяина мерзостью запустения. Хотя здесь, по земному календарю, со дня его отлета прошло не больше суток — все же странным образом квартира казалась заброшенной уже долгое время. Не вытертая пыль лезла в глаза густыми серыми островками на книгах, столе и комоде, в кухне полупустой пакет из-под несвежего кефира и сигаретные окурки, затушенные прямо в мусорном ведре, придавали воздуху характерное амбре. Что опять-таки не улучшало тягостного впечатления от родных пенат…

Он прошагал в ванную и покрутил краны. Из труб послышалось сердитое шипение — и тишина. Значит, о ванне нечего и мечтать.

Памятуя об отведенных ему пяти часах, он наскоро умылся водой из чайника. Затем завел будильник, успевший остановиться за время его отсутствия, наугад перевел стрелки на время, наиболее подходившее к его мироощущению (за окном примерно полдень — значит, сейчас двенадцать часов). Поставил будильник на пять часов и завалился в постель.

Через пять часов он вяло вылез из постели под пронзительную трель будильника. Затем кое-как причесался и плеснул в глаза остатками воды. В шкафу нашлась вторая пара джинсов. Тимофей поспешно переоделся, спросонья не сразу попадая ногой в штанины. И мрачно подумал, что если во втором походе за Ларцом ему удастся испортить и эти, последние свои джинсы, то переодеваться будет уже не во что. Разве что в брюки от парадного костюма. Правда, были еще тренировочные штаны и форма мастера тюк-до. На секунду он попытался представить себе, как будет выглядеть в клабе в развевающихся широченных боевых штанах и накидке— жилете с запахом среди всех тех субъектов, которых навидался за последнее время.

Тимофей фыркнул, потому что на фоне тех же трактов и эльфов в нежно-зеленых плащах он в своей клабе, нкиде и блоде — накидке, прилагающейся к форме, — выглядел бы почти обычно. Даже скромно. Цвет формы тюк-до — традиционно коричневый. Да к тому же еще и в разводах — поскольку настоящим мастерам его класса полагалось красить форму собственноручно, с использованием натуральных средств, где главным красителем выступала луковая шелуха. В его боевом искусстве стремление к природе было доведено до абсолюта. И даже диктовало моду на одежду. Все широкое, развевающееся, в рыже-коричневых тонах…

Снизу кто-то отчаянно засигналил. В тишине, царившей в огромном многоквартирном доме, звук гудка прозвучал совершенно отчетливо, несмотря на толщину стен и перекрытий. Тимофей торопливо натянул на себя чистую рубаху, куртку и обувь. Затем вылетел в подъезд и бросился к окну на площадке между этажами.

Внизу на тротуаре стоял траурно-черный катафалк.

Резвых бросился вниз, забыв о незапертой двери. И вспомнил о ней, только выходя из подъезда. Впрочем, на сегодня все воры исчезли в космических далях, так что он со спокойным сердцем переступил через порог и направился к машине, сразу же позабыв про квартиру, оставшуюся открытой.

Мриф по-прежнему сидела на водительском месте. Лехи в заднем отделении еще не было — видимо, за ним только предстояло заехать. Тимофей с опаской оглянулся — эльфов нигде не было видно— и с размаху нырнул на переднее место. Рядом с водителем.

— Долго спишь, Ти… Тимофай! — пропела до ужаса красивая эльфесса высоким серебристым голосом и вжала в пол педаль газа, прикусив от напряжения губу.

Видимо, водить катафалки для эльфессы было делом пока еще непривычным.

Катафалк рванулся с места подстегнутым кенгуру. Боковым зрением тренер тюк-до увидел, как кудряшки на виске Мриф взвились в воздух. Несколько жемчужинок резво упали с них вниз зеленоватыми капельками.

Тимофей украдкой ввинтил руку назад и вниз, в пространство между сиденьями — благо у катафалка, сработанного не в нашей стране, расстояние между пассажирским и водительским местом было большим. И успел отловить одну из капелек вывернутой назад ладонью. Он с трепетом сжал руку в кулак и засунул пойманную жемчужину в карман куртки.

Зачем он это сделал, Тимофей не знал. Возможно, даже в его простонародной натуре, если хорошенько покопаться, можно было найти отголоски страстей и инстинктов тех стукнутых мечом доисторических рыцарей. Которые прожили всю свою жизнь с одной голубой мечтой — вытребовать от предмета своей страсти ленточку с платья. Дабы потом до гробовой доски на нее любоваться…