— Она вам нужна здесь, Майк?

— Не могу же я выгнать ее, — разозлился я. — Она давняя приятельница Элли. Ее лучшая подруга. Что я, черт побери, могу сделать?

— Да, — согласился Сэнтоникс, — вы и вправду ничего не можете сделать.

И пристально на меня посмотрел. Очень странным взглядом. Сэнтоникс вообще был человеком со странностями. Не всегда можно сообразить, что он имеет в виду.

— Вы понимаете, Майк, что вы делаете? — спросил он. — Иногда мне кажется, что вы не ведаете, что творите.

— Ничего подобного, — ответил я. — Я делаю то, что мне хочется.

— В самом деле? А я вот не уверен, что вы действительно знаете, чего хотите. И я боюсь за вас. Из-за Греты. Она сильнее вас.

— Не понимаю, что из этого следует. Не все ли равно, кто сильнее.

— Вы так думаете? У меня же другое мнение. Она сильный человек, из тех, кто всегда добивается своего По-моему, вы вовсе не рассчитывали, что она будет жить вместе с вами. Так вы говорили. Однако она здесь, и я только что наблюдал за ними. Им очень уютно вместе, болтают, смеются. А что же вы, Майк? Кто вы здесь? Гость?

— О чем вы говорите? Рехнулись вы, что ли? Какой я гость? Я муж Элли.

— Вы — муж Элли или Элли — ваша жена?

— Что за глупость? — спросил я. — Разве это не одно и то же?

Он вздохнул. И плечи его вдруг обвисли, словно он разом обессилел.

— Вы меня не понимаете, — сказал Сэнтоникс. — Я не могу до вас достучаться. Не могу заставить услышать меня. Иногда мне кажется, что вы кое-что понимаете, а иногда — что вы ничего не понимаете, ни в себе, ни в других.

— Послушайте, — сказал я, — до сих пор я терпеливо слушал вас, Сэнтоникс. Вы замечательный архитектор.., но…

На его лице появилось какое-то странное выражение.

— Да, я хороший архитектор. И этот дом — мое лучшее творение. Построив его, я был почти удовлетворен. Вы ведь хотели такой дом. И Элли тоже — чтобы жить в нем с вами. Она получила то, что хотела, и вы тоже. Выгоните эту женщину, Майк, пока не поздно.

— Как я могу огорчить Элли?

— Эта женщина сделает с вами что пожелает, — сказал Сэнтоникс.

— Послушайте, — принялся объяснять я, — мне Грета тоже не нравится. Она действует мне на нервы. На днях мы с ней жутко поругались. Но выгнать ее не так просто.

— Да, я знаю, что с ней не просто совладать.

— Неспроста это место кто-то назвал Цыганским подворьем и объявил: что на нем лежит проклятие, — угрюмо буркнул я и добавил:

— Из-за деревьев нам навстречу выскакивают полоумные цыганки, грозят кулаком и предупреждают, что если мы не уберемся отсюда, то нас ждет нечто страшное. А ведь это место должно быть прекрасным и светлым.

Мне странно было слышать эти последние свои слова. Я произнес их так, будто говорил кто-то другой.

— Да, оно должно быть таким, — согласился Сэнтоникс. — Должно, но не будет, если им владеет какая-то нечистая сила.

— Неужели вы в самом деле верите?..

— Я верю во многое… Мне известно кое-что про нечистую силу. Неужели вы до сих пор не поняли, не почувствовали, что во мне тоже живет нечистая сила? И жила всегда. Вот почему я чувствую, когда она рядом, хотя не всегда знаю, где именно… Я хочу, чтобы в доме, который я построил, не водилась всякая нечисть. — В его голосе появилась угроза. — Понятно? Для меня это очень важно.

Внезапно его поведение резко изменилось.

— Пошли, — сказал он. — Поболтали о всяких глупостях, и будет. Пошли к Элли.

Мы вошли через распахнутую застекленную дверь, и Элли радостно бросилась навстречу Сэнтониксу.

В тот вечер Сэнтоникс был чрезвычайно мил и любезен. Никакого наигрыша — он был самим собою, обаятельным и веселым. Разговаривал он больше с Гретой, словно проверяя на ней свое умение покорять людей. А он действительно при желании умел быть неотразимым. Любой бы на моем месте готов был поклясться, что она ему очень нравится и единственное, что ему важно — это доставить ей удовольствие. Я невольно почувствовал, что он и в самом деле очень опасная личность. В Сэнтониксе было что-то такое, чего я не сумел разглядеть.

Грета всегда чутко реагировала на особое к себе внимание. И тут же пускала в ход все свои чары. Она умела, когда надо, притушить свою красоту или, наоборот, подчеркнуть ее. Так вот в тот день она была такой красивой, какой я ее никогда не видел. Она улыбалась Сэнтониксу и слушала его как зачарованная. Интересно, думал я, чего он добивается? Никогда не знаешь, чего от него ждать. Элли выразила надежду — он поживет у нас несколько дней, но он покачал головой. Ему необходимо завтра же уехать.