Я взял его за руку и повёл в спальню.

В гостинице, прямо у входа, меня караулила журналистка. Та, которая два месяца назад обещала никогда больше не приходить.

— Сенсация? — спросил я устало.

Она виновато кивнула

— Ещё одна! И вы меня больше не увидите! — попросила журналистка.

— Я умею летать, — сказал я.

— Нет, таких много, — отмахнулась она.

— Я могу правой ногой почесать левое ухо. И одновременно курить, — предложил я.

— Да ладно?! — не поверила журналистка.

— Дайте сигарету.

Я прикурил и достал ногой до уха. Она щёлкала затвором фотоаппарата и хвалила меня:

— Супер! Просто супер! Сейчас ещё в профиль!.. А когда можете пускать?.. А чтобы кольцо на голову наделось?.. Не можете? — Ну и ладно! Ещё постойте! Ещё секунду!

— Всё, — сказал я. — И чтобы больше я вас здесь не видел

— Обещаю. Вот посмотрите!

Она спрятала свой фотоаппарат в чехол, как драгоценность в сейф.

— Я вам визиточку оставлю, — сказала она, — вдруг сами что надумаете!

— Не надумаю.

— Ну мало ли. А может, увидите что необычное.

Я вспомнил про сириусянина Ха. Вдруг он всё-таки не улетел?

— А вы деньги за сенсации платите? — спросил я. Вот Ха мог бы заработать!

— Нет, — вздохнула журналистка, — у нас издание бедное, мы не можем себе позволить.

— Ну ладно. — Я махнул ей на прощанье.

— Я напишу, что вы йог в пятом поколении! — крикнула она.

В голове её был уже готов текст статьи: «Жизнь Ильи Петровича Оболенского не отличалась от жизни всех остальных москвичей, текла размеренно и радостно, пока страшный диагноз не перевернул всё с ног на голову. И тогда-то вспомнил Илья Петрович, что он йог в пятом, нет, лучше в третьем поколении. И тогда уже с ног на голову он встал в буквальном смысле. И страшная болезнь отступила..»

Мне позвонил Вова и сообщил, что они с женой улетают на море:

— На острова, — сказал Вова. — Но я буду скучать.

— Я тоже, — сказал я.

— Вернусь через две недели.

— И полетишь на острова со мной?

— Если захочешь. Но лучше, честно говоря, не на острова. Там такая скука. И жена всё время заставляет играть в теннис.

— Бедный, — пожалел я. Вова вздохнул.

— И есть не даёт, — пожаловался он.

— Прилетишь — пойдём в самый лучший ресторан. В Asia Hall хочешь?

— Хочу.

— Ну держись там! Две недели быстро пролетят.

— Только не для меня.

— Думай о хорошем.

— Буду о тебе думать.

— А я о тебе. Привези мне ракушку.

— Если смогу. Но я постараюсь.

— Далеко не заплывай!

— Я — мастер спорта по плаванью! — возмутился Вова.

— Никогда бы не сказала.

— Ну, кандидат в мастера. Я просто рано спорт бросил. Целую тебя.

— Целую. Люблю.

Млей дал мне пригласительный на какую-то вечеринку в Ritz Carlton.

— Пойдём вместе. Здесь написано: на два лица. — Я рассматривал лакированную открытку чёрного цвета.

— Я не могу. Иди один. Можешь взять машину, — сказал Млей.

— Не можешь? А что же ты будешь делать? — поинтересовался я недовольно.

— Еду к Наталье Петровне. Она пришлёт за мной своего водителя. — Млей сидел в кресле и листал гламурные журналы.

Администратор регулярно поставляла нам подобные издания.

— Зачем тебе проводить время с Натальей Петровной?! — возмутился я — Тебе надо работать!

— У Натальи Петровны сейчас сложный период. Муж хочет с ней развестись. Она переживает. Это ты можешь понять? — Млей бросил журнал на пол.

— Но ты-то здесь при чём?

— Мы дружим. И я ей сейчас нужен. — Млей встал и отвернулся к окну.

Я вышел, громко хлопнув дверью.

Это была обычная вечеринка со скудной едой, но большим выбором алкоголя и девушек.

Я съел шестнадцать тарталеток и тридцать три минисендвича.

— Давно за вами наблюдаю, — сказала мне девушка с волосами светлыми, как ромашка, на которой не загадали любовь.