— Почему не заявили? — строго спросила администратор.

Я пробормотал что-то невнятное и потащил Млея в комнату. Уложив на кровать, я предложил ему лёд.

— Хорошо, что у меня нет носа, — сказал Млей.

— Да — Я постарался улыбнуться.

— Это ты идиот! — сказал Млей. — Только что у нас украли акции, зачем же ты оставил на столе бриллианты?! А?!

Я молчал.

— Идиот. Просто идиот, — повторял Млей.

Я зачем-то ещё раз посмотрел под столом. Потом мне на секунду показалось, что я всё перепутал и на самом деле оставил украшения в своём номере. Я побежал туда, но их там не оказалось…

— Уходи, — сказал Млей, когда я вернулся. — Я не хочу тебя видеть.

Я колошматил по груше до вечера следующего дня, точнее до Новогодней ночи.

Млей купил на свои деньги подарок Наталье Петровне, и мы отправились в гости.

Весь дом был украшен разноцветными огоньками и зажжёнными факелами.

Гостям вручали костюмы и маски прямо у входа. Наталья Петровна устроила костюмированный бал.

Я психанул и сказал, что уже переоделся — в инопланетянина. Млей со мной всё ещё не разговаривал. Он нарядился в розовое платье принцессы. Когда ему на голову надевали пластмассовую корону, он бросил на меня выразительный взгляд.

Наталья Петровна была в костюме футболиста, причём на майке была указана её фамилия.

Жанна надела свадебное платье в кровавых пятнах из фильма «Kill Bill», а её Муж примерил костюм Серого Волка из детского мультфильма.

— Мне будет в нём жарко! — возмутился Вова, который меня, конечно, не узнал — и даже вообще не заметил.

— Надень его на голое тело, — посоветовала Жанна.

Режиссёр Котов вместе со своим молодым любовником представляли собой пару гангстеров времён 60-х. Чёрный костюм, тонкие усики, чёрные очки вместо маски. Белый шёлковый платок в кармане.

Остальные гости были Белоснежками, гномами, Снежными Королевами, добрыми и злыми волшебниками, троллями и Бэтманами.

Последним пришёл Карлсон.

Вечер вёл молодой человек в жёлтом парике, фотографии которого украшали все журналы, которые так любил Млей.

Музыкальных коллективов, в связи с кризисом, было немного, но те, что были, — очень старались, поскольку обычный новогодний «чёс» в этом году ограничивался двумя-тремя предложениями, и ребята соскучились по работе.

Несколько официантов разносили напитки, а президент России ровно в 12 сказал речь.

В 12:15 речь сказал Млей. Он забрал микрофон у ведущего и пространно рассуждал о человечестве.

Ему аплодировала одна Наталья Петровна, а режиссёр Котов предложил вернуть микрофон ведущему.

— Симпатичный костюмчик, — сказал мне режиссёр Котов.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Ну а с вами прямо страшно стоять рядом — так и кажется, что сейчас выхватите пистолет.

— А вы, простите, инопланетянин-мужчина или инопланетянин-женщина? — поинтересовался Котов.

— У высокоразвитых существ подобное разделение отсутствует, поскольку не имеет никакого принципиального значения, — ответил я. — Это пережитки прошлого. Если хотите — анахронизм.

— Вот как? — Он пошевелил своими тонкими усами. — Вы полагаете, совсем отсутствует?

— Это разделение существует при рождении, так же, как существует генная память у младенцев и многое другое. Но с возрастом стирается.

Режиссёр Котов посмотрел на меня с жалостью и остановил проходящего мимо официанта с виски.

Карлсон пригласил меня на танец.

Режиссёр Котов был похож на моего отца. Только с отцом мне никогда не было интересно, а с Котовым — было. Как только песня закончилась, я вернулся к столику, за которым Котов сидел уже с новым бокалом виски.

— Может быть, вы правы, — сказал он, продолжая наш разговор. — И для прогресса это всё действительно не так важно… Но ведь скучно! — Он развёл руками. — Скучно! Вы не находите?

Я промолчал.

Скука — это занятие, с которым я впервые столкнулся на Земле. И это при том, что разделение особей по половым признакам у них — основа мироздания.

— А дети? — продолжал Котов подцепив оливку. — Вот я сегодня живу, как представитель высокоразвитого общества, у меня всё есть, что мне надо; никаких рисков, никаких сбоев. Но каждый день я думаю о том, что мне нужна дочь.

Он выпил виски до дна и улыбнулся мне.

— У вас есть дети? — спросил он.