Перед ее внутренним взором снова предстало загорелое лицо незнакомца с глубоко посаженными золотисто-карими глазами и, выразительными скулами. Гвенна заулыбалась. Она обратила внимание на невероятно привлекательного мужчину, хотя это был не ее тип. Для нее он был слишком надменным и прилизанным. Ей нравились открытые дружелюбные мужчины с каштановыми волосами и смеющимися зелеными глазами. Это был ее идеал.

Пять минут спустя Гвенна вернула Фредди и Джейка их матери, которая ходила на очередную предродовую консультацию. Она хорошо знала Джойс Миллер, потому что они больше года вместе работали в питомнике.

— Зайди к нам, — предложила рыжеволосая женщина. — Я приготовлю чай.

— Извини, но я не могу.

Джойс искоса посмотрела на нее.

— Это все происки злой ведьмы?

Гвенна тяжело вздохнула.

— В доме моего отца нужно еще кое-что сделать.

— Но ты ведь даже там не живешь. Не понимаю, какое отношение ты имеешь к Олд-Ректори.

Несколько лет назад Гвенна переехала в небольшую квартирку над офисом в питомнике. В ней была спартанская обстановка, но она давала ей ощущение спокойствия и независимости.

— Я не возражаю, если Еве так будет спокойнее. Завтра у отца особый день.

— И у тебя тоже, — заметила Джойс. — Мэссей-Мэнор был построен твоими предками. Когда-то он был домом твоей матери.

Рассмеявшись, Гвенна покачала головой.

— Больше чем поколение назад, но даже тогда дом был ветхим. Моя бабушка уехала оттуда, потому что начала протекать крыша. К тому времени они с матерью занимали всего две комнаты. Жаль, что никто из моих предков не умел зарабатывать деньги.

— Вы многое сделали для подготовки завтрашнего мероприятия.

Гвенна улыбнулась.

— Спасибо, но я только помогала отцу. Лишь благодаря его умению убеждать людей и деловым связям нам удалось собрать значительную сумму. Он проделал огромную работу.

— Я наконец поняла, почему ты до сих пор одна. Ты обожаешь своего отца, — печально произнесла Джойс. — Для тебя ни один мужчина с ним не сравнится.

По дороге в Олд-Ректори, где жили ее отец и мачеха, Гвенна думала об этом разговоре. Она не стала спорить с подругой, потому что эта проблема была слишком личной. Джойс была права: Дональд Гамильтон был особенным. Только такой исключительный человек, как он, мог признать свою незаконнорожденную дочь и забрать ее к себе домой, что стоило ему его брака. Она признавала, что у ее отца были недостатки. В молодости он питал слабость к хорошеньким женщинам, и у него было несколько внебрачных связей. В том числе с Исабель Мэссей, ее матерью.

Следующим утром Гвенна наблюдала за тем, как ее отец позировал перед камерами у главного входа в Мэссей-Мэнор. Несмотря на то, что Дональду Гамильтону было за пятьдесят, он выглядел моложе. С густыми светлыми волосами, в которых поблескивала седина, и подтянутой фигурой он выглядел очень респектабельно. Работая юристом в крупной мебельной компании, он привык иметь дело с прессой. Его краткая остроумная речь произвела впечатление на собравшихся. Затем ворота открылись, и телекамеры зафиксировали этот момент. После этого у ее отца взяли интервью. Мачеха Гвенны и ее сводные сестры Пенелопа и Ванда наслаждались пристальным вниманием прессы. Гвенна не стала к ним присоединяться, зная, что ее присутствие было нежелательным. Это вызвало бы недовольство ее мачехи, что расстроило бы ее отца.

— Я не понял, что здесь делает полиция, — заметил один из членов комиссии по восстановлению Мэссей-Гарден, стоящий рядом с Гвенной. — Это старший офицер Кларк.

Оглянувшись через плечо, она увидела двух человек в штатском возле полицейской машины. Их лица были мрачными. Третий разговаривал с ее отцом, и, судя по тому, что Дональд Гамильтон густо покраснел, разговор был не из приятных. Внимание прессы переключилось на них. Натянуто улыбаясь, ее отец подошел к машине и даже отпустил остроумную шутку. И любопытная толпа постепенно начала затихать, Гвенна услышала, как старший офицер упомянул «очень серьезные обвинения». Она недоверчиво смотрела на него, когда он зачитывал ее отцу его права. На глазах у своей семьи и представителей прессы Дональд Гамильтон был арестован.

Немного позднее Анджело Риккарди сидел в своем шикарном номере в Певерил-Хаус и смотрел видеозапись, сделанную специально для него. Вдобавок к анонимному вознаграждению телевизионная команда получила более захватывающий финал, чем ожидала. Известный филантроп Дональд Гамильтон после недолгих минут всеобщего признания и восхищения был сброшен со своего пьедестала.

Анджело купил мебельную компанию, в которой работал этот человек, и провел аудиторскую проверку. Он не ожидал поймать Гамильтона с поличным, но это оказалось очень просто. Разумеется, публичное разоблачение было только началом, подумал Анджело. Гамильтон должен заплатить сполна за свои грехи. Он собирался уничтожить человека, погубившего ее мать, и лишить его доброго имени было только первым шагом.

Гвенна в отчаянии оглядела шумную компанию, борясь с гневным потоком обвинений в адрес своего отца, который в свете последних событий утратил свою природную жизнерадостность.

Гостиная Олд-Ректори была большой и элегантной, но цветочные композиции на столе, к изготовлению которых Гвенна приложила большие усилия, начали увядать. Прошло уже три дня с тех пор, как ее привычный мир перевернулся и были поколеблены ее прежние убеждения.

Дональд Гамильтон был обвинен в мошенничестве и подделке документов, к которым могли добавиться еще и другие статьи. Родные, друзья и соседи бросились его защищать. Сначала они открыто осуждали его коллег за невмешательство, но затем поняли, что эти люди просто боялись потерять работу. В конце концов, прошла всего неделя с тех пор, как компанию «Фернридж Ледер» поглотила огромная деловая империя «Риалто», возглавляемая Анджело Риккарди. Возможно, именно по этой причине дело Гамильтона получило такую широкую огласку.