— А мы тут при чем? — удивилась Сефтон.

— Он поправился! — воскликнула Алеф, — Должно быть, Лукас теперь успокоился.

— А он действительно выглядел как мертвый, — спросила Мой, аккуратно разрезая пирог, — или с ним с самого начала все было в порядке, а врачи просто ошиблись?

— Я не знаю, — ответила Луиза.

— Пока Лукас отсутствовал, этот мужчина приезжал посмотреть на мое жилище, — сказал Клемент, — и пару раз доезжал даже до вашего дома, надеясь, что застанет здесь Лукаса. Конечно, он не хотел ни о чем говорить до его возвращения, это очень застенчивый и скромный, в общем, очень хороший человек.

— Пожалуй, как мне кажется, мы видели его, — произнесла Сефтон, — ты помнишь, Алеф?

— Да. Как странно!

— А как его зовут? — поинтересовалась Мой.

— Питер Мир, — откликнулся Клемент.

— Как ты сказал? Мир? — удивилась Сефтон.

— Да, М-И-Р.

— По-русски слово «мир» означает дружеское согласие, — заметила Сефтон, — а также покой.

— Мировой покой, — вставила Луиза и подумала: «Ну надо же было ляпнуть такую глупость!»

Положив ломтики языка на тарелку, Мой передала ее Клементу.

— Попробуй салат. Я добавила в него базилик.

— О, отлично, так вот откуда доносится этот замечательный аромат! — сказал Клемент.

Ему до смерти хотелось выпить. Притихнув, все разглядывали стоящие на столе блюда. Стало очевидно, что новость об «уцелевшем незнакомце» не произвела в итоге сенсационного впечатления.

Харви сначала удивился, но мысли его мгновенно переключились на собственные проблемы, на бремя травмированной ноги и теперь еще на неприятное событие, произошедшее вчера у Тессы, на которое он сам нарвался, проявив на редкость глупое легкомыслие. Каким же он оказался безумным, каким глупым и порочным типом! И как он мог так умиротворенно, так спокойно и хорошо проспать всю прошлую ночь? Должно быть, подействовало виски. Сейчас, конечно, уже слишком поздно, он осознал, каким ценным, каким бесценным даром была его невинность, наивность, его благословенное отсутствие «опыта». А главной потерянной драгоценностью была свобода! Теперь же он совершенно неожиданно стал рабом. Конечно, этого больше никогда не случится, он никогда больше не увидится с Тессой. Но Тесса украла часть его жизни, или, вернее, он сам вынудил ее ограбить его! Она сказала, что теперь между ними образовалась некая связь, но меньше всего на свете ему хотелось как раз такой связи. Сможет ли она держать рот на замке? Это не просто позор. Эту позорную историю будут передавать из уст в уста как анекдот, и она наверняка дойдет до ушей его матери. И даже если Тесса промолчит… хотя вряд ли такое возможно… ему самому придется во всем признаться, он обязан, вынужден, обречен рассказать обо всем, и, вероятно, его ждут ужасные последствия. Он превратился в обманщика, лжеца, о чем в какой-то момент неизбежно проболтается, выдав Алеф, Луизе, Эмилю, Беллами и Никки Адварден некую искаженную, фальшивую версию, и тогда окончательно и бесповоротно потеряет свое достоинство, потеряет собственную честь. Тесса говорила что-то мудрое о любви и дружбе, и даже он прошлой ночью мечтал о какой-то возвышенной, более целомудренной и чистой любви. Но его поступок навеки разрушил мечту о любой дружеской связи, которую он мог бы иметь с избранной незнакомкой, а вместо этого пришло смущение, презрение, отвращение, ужас, ложь и страх. И вот сейчас, посматривая за столом на всю эту дружелюбную невинную компанию, Харви чувствовал, что стал здесь чужаком.

— Зайдет ли Лукас представить его нам? — поинтересовалась Луиза у Клемента, — Как мы проведем эту встречу? На самом деле у меня появилась куча вопросов!

— Ну конечно, Лукас зайдет! — уверенно сказал Клемент, хотя на самом деле понятия не имел, каковы планы Лукаса.

Девочки, болтая между собой, нагрузили свои тарелки горками салата.

Харви повернулся к Сефтон.

— Хочешь попробовать салями?

— Нет, спасибо.

— Ох, ну конечно… просто у меня почему-то сегодня совсем нет аппетита.

— Вот Анакс больше любит язык. Салями ему не нравится.

Разговор ненадолго прервался. Молчание нарушила Мой.

— А ты знаешь, что снарки [47] должны все время двигаться, иначе они утонут? — обратилась она к Сефтон.

— Разве рыбы могут утонуть? — вмешалась Луиза.

— Снарки не рыбы, — сказала Мой, — они больше смахивают на млекопитающих.

— А почему они должны постоянно двигаться? — поинтересовалась Сефтон.

— У них нет плавательного пузыря. У рыб есть вместительный мешок с кислородом, он придает им плавучесть. А снарку приходится добывать кислород в постоянном движении.

— Как интересно, — изумилась Сефтон. — И в этом они сходны с млекопитающими?

— Неудивительно, что они такие вздорные, — заметила Луиза.

— Мой будет биологом, — сделал вывод Клемент.

Харви резко встал.

— Извините, мне необходимо срочно уйти… — произнес он и вдруг подумал, что, возможно, Тесса постоянно занимается этим с юношами.

— Ты не хочешь задержаться до пудинга? — удивилась Луиза.

— Нет, спасибо.

Харви взглянул на Алеф. Она встала.

— Я вызову такси для Харви.

— У тебя хватит денег? — спросила Луиза.

— Да, спасибо. Эмиль прислал мне денег на дорожные расходы.

— Как любезно со стороны Эмиля.

Выйдя в прихожую, они закрыли дверь и вызвали такси. Харви опустился на стул. В кухне, должно быть, слышали их более оживленный разговор.

— В чем дело, приятель?

— Никто не заметил, что я сегодня с тростью, а не на костылях.

— Я заметила.

— И ничего не сказала.

— Тебе уже лучше?

— Нет.

— Ты уже прошел свое долгожданное испытание? Вид у тебя безумно расстроенный.

— Ничего не случилось, ничего.

— Ладно, сейчас нам не удастся поговорить. А что ты думаешь по поводу истории с Лукасом?

— Не знаю. Но звучит чудовищно.

— Ты давно не заглядывал к матери?

— Давно.

— Тебе стоит повидать ее.

— Все так говорят.

— Тесса приглядывает за ней.

— Ну надо же!..

— Бедняжка Мой, ей хотелось сесть рядом с Клементом.

— Он не обращает на нее внимания.

— Он ни на кого из нас не обращает внимания. Он витает в облаках, кто-то околдовал его или опоил волшебным зельем.