Шрифт:
— Правда? Не помню… «Numeros memini si verba tenerem» [57] .
— О, прекрати. Ты же беседовала с ним. Он нормален, в своем уме? Я слышал, как ты недавно говорила, что он словно сошел со страниц Беовульфа.
— Я почти не разговаривала с ним. Но его мрачность рассеялась. По-моему, он вполне нормален.
— Но зловещ? Надо же было додуматься нарядиться быком.
— Он пока не знает, что наши затеи гораздо проще.
— Ты хочешь сказать, что он намерен бывать тут?
57
Песен так много, что всех слов не упомнить (лат.).
— А ты не думаешь, что мы обязаны ему кое-чем?
— Нет. Как же наивны вы, женщины. О Алеф, если бы ты только знала, как безмерна моя печаль.
— Твоя печаль скоро пройдет.
— Меня сразило наповал на пороге жизни. Я уже умер на этой войне.
— «Юность на борту, наслаждения у штурвала!» Ты забыл?
— Ах, тогда мы были совсем юными…
— Давай я вызову тебе такси. У тебя хватит денег?
— Эмиль прислал мне щедрый чек на дорожные расходы. Почему ты не заходишь навестить меня в его шикарные апартаменты? Поехали прямо сейчас. О, не беспокойся. Рыцарский роман обходится без поцелуев.
— Харви, я уже подарила тебе множество поцелуев, ты забыл о них.
— В твоих снах… или в моих. Детские поцелуйчики. Спокойной ночи, милая сестрица. Поцелуй меня в лобик на прощание. Алеф…
— Я понимаю… все понимаю…
— Пока все еще страшно туманно.
— Он называл ее «принцесса Алетия».
— Он сказал: «Мне кажется, вы моя семья». Он говорит, что собирается купить квартиру в нашем районе.
— Как отвратительно.
— А по-моему, довольно трогательно.
— Нет это прозвучало дерзко, даже зловеще.
— Ну, вероятно, в его словах была доля шутки.
— Мы даже не знаем, где он живет.
Клемент в итоге так и не ушел. Он задержался в спальне Луизы. Они стояли рядом у окна, и Луиза, приоткрыв штору, вглядывалась в туманную ночь. Клемент бросил свое пальто на кровать. Он отдал венецианскую маску имениннице и теперь сожалел об этом. Мой сказала, что сохранит ее для него до будущего года.
«До будущего года! — подумал Клемент, — Бог его знает, где мы будем в будущем году!»
Длинное белое платье Луизы было изящно дополнено обернутым вокруг шеи шелковым шарфом Клемента. Одной рукой она обернула его вокруг шеи, а другой — порывисто взъерошила свои жесткие каштановые волосы. Наконец, оставив в покое концы шарфа, она поплотнее задернула шторы. Это действие напомнило ей о первом мимолетном впечатлении о Питере, когда она увидела его внизу на другой стороне улицы, откуда он, казалось, наблюдал за их домом. Луиза уже собиралась переодеться ко сну, когда Клемент постучал в ее дверь. Вымотавшись за этот длинный праздничный день, она уже предвкушала, как немного почитает на сон грядущий «Любовь в Гластонбери». Луиза испытала облегчение, когда вечер прошел без происшествий. И вот теперь заявился Клемент, намереваясь сообщить ужасные вещи, которые ей совсем не хотелось слышать.
— Я думаю, он говорил серьезно.
— Кто? Ах, Питер…
— Так он у тебя уже попросту Питер!
— Он настойчиво просил называть его так. Не понимаю, почему ты настроен против него?
— Да ничего я не против! — бросил Клемент, раздраженно отворачиваясь, — На самом деле… я просто волнуюсь!..
Он тяжело опустился на аккуратно заправленную кровать.
Луиза присела к туалетному столику, положив на колени длинный шелковый шарф. Запах ее косметики казался удушающе неприятным, словно впитал в себя пыль веков. Луиза уже решила, что пора полностью отказаться от макияжа, но еще не осуществила свое намерение.
Поскольку Клемент не пояснил причину волнения, Луиза сказала:
— Он очень благожелательно отнесся к Мой, причем даже…
— Да, кстати, я хотел спросить тебя, что это за фарс они устроили?
— Да ничего особенного, просто она впустила его в дом, они поднялись к ней в комнату и долго обсуждали ту лебединую историю…
— Он не имел никакого права подниматься к ней в комнату! Мало того что он нахально проник в ваш дом, так теперь еще и дефилирует по комнатам девочек!
— Извини, Клемент, у меня только что возникли глупые сомнения. Насчет той первой встречи… и по поводу того, что тогда произошло… Конечно, он просто заблуждался. Очевидно, ему привиделось что-то ужасное в бреду. Он же сам признался, что пребывает в замешательстве… Должно быть, теперь он уже все осознал, наверняка осознал, иначе не пришел бы к нам и не вел бы себя так любезно со всеми нами.
Клемент тяжело вздохнул и взглянул на часы.
— К сожалению, ты ошибаешься. Ему просто нужно получить компенсацию.
— Какую компенсацию?
— Компенсацию за его жизнь, его загубленную жизнь. Он желает отмщения. Он может искать его даже здесь. Он опасен как хищник, безжалостный хищник.
Луиза не стала возражать. Она ужасно устала и испытывала сильное смущение, вдруг осознав, что не может вспомнить точно, что именно говорили Клемент и Питер во время первой встречи в ее доме.