Кира, проводив грузовик взглядом, заметила, как он притормозил у Северных ворот и медленно проехал под их низким сводом. Затем исчез из виду.

На мгновение ей показалось, что над зубцами башни что-то блеснуло. Это что-то было похоже на отблеск полной луны средь белого дня и голубого неба.

Однако если то, что она увидела, и был глаз, то он тут же закрылся, луна поблекла и в тот день больше не показывалась.

Недалеко от Гибельштайна, километрах в десяти, на вершине самого высокого в окрестностях холма, возносился вверх металлический купол, белый и мерцающий, похожий на снеговика с подтаявшей на солнце головой. Более чем на тридцать метров возвышался он над кронами деревьев, растущих на холме.

У непосвященных купол мог вызвать ассоциации с хвостовой частью летающей тарелки, врезавшейся при падении носом в землю и увязшей глубоко в грунте. Другим странная конструкция казалась надгробным памятником, черепом или — оптимистам, во всем ищущим благоприятные знаки, — вертикально поднятым большим пальцем. Мол, все будет о'кей.

На самом деле все обстояло гораздо прозаичней: белый купол на холме был обсерваторией, причем самой современной в стране, да что там в стране — на всем континенте. Только в Южной и Центральной Америке, в Чили и Нью-Мехико, имелись еще более мощные телескопы.

Поэтому хозяину этого заведения, уважаемому доктору Юлиусу Карфункелю, было от всего сердца наплевать на пересуды людей о внешнем виде его детища. Он и его небольшая команда исследователей космоса уже несколько лет работали в этой обсерватории и за сравнительно короткое время сделали немало таких открытий, что их коллеги-ученые во всем мире только бледнели от зависти.

Но самым значительным из открытий, самым зрелищным и, несомненно, самым необычайным было внезапное исчезновение с лунного диска пятен, своими очертаниями похожих на человека с вязанкой хвороста на спине, а также неожиданное возвращение этого «человека» на диск через несколько часов.

Каждый взрослый, каждый ребенок и уж конечно каждый ученый знали, разумеется, что так называемый человек на Луне есть не что иное, как причудливо оформившаяся совокупность теней и кратеров на поверхности спутника Земли.

Тем, кто смотрит на Луну невооруженным глазом, в этих затемнениях и впрямь могут почудиться контуры человеческой фигуры с вязанкой хвороста на спине. Для исследователей же, работающих в обсерватории и наблюдающих светило в телескоп, видящих Луну так близко, как другие видят крошки в своей тарелке за завтраком, человек на Луне был бабушкиными сказками.

Однако именно этим взрослым дядям и тетям, прошедшим огонь, воду и медные трубы науки, и пришлось констатировать исчезновение человека на Луне. Для одних это было необъяснимо, для других — просто невероятно.

Больше всех это явление смутило самого Юлиуса Карфункеля. Такого еще не случалось ни с ним, ни с кем-нибудь другим из известных ему ученых.

Пятна с поверхности спутника Земли словно стерли мокрой тряпкой: ни теней, ни кратеров — чисто, как вымытая суповая тарелка.

Как ни крути, а научного объяснения этому феномену доктор Карфункель найти не мог. Впечатление было такое, что некие инопланетяне направили на Луну суперпрожектор, уничтоживший все тени и высветливший все пятна. Впрочем, эта версия едва ли казалась доктору менее фантастичной, чем любая другая из обсуждавшихся им и его коллегами.

Доктор Карфункель твердо верил в существование жизни на других планетах. Он был уверен, что НЛО постоянно вторгаются в атмосферу Земли и люди снова и снова похищаются посланцами Вселенной на предмет обследования.

При всем том, расскажи ему кто-нибудь о ведьмах, о магической силе Арканума, о том, что силуэт человека на Луне есть нечто большее, нежели скопление теней в безбрежном океане пыльных пустынь, доктор просто умер бы со смеху.

Поэтому неудивительно, что он не думал ни о чем плохом, сидя спустя две ночи после необъяснимого явления в полном одиночестве у телескопа и пристально разглядывая лунную поверхность.

Близился предрассветный час, все сотрудники давно уже сладко посапывали дома в своих постелях. Доктор Карфункель сидел на стуле среди переплетений стальных конструкций, на которых покоился многотонный корпус телескопа. Камеры транслировали картинки с лунной поверхности на экраны многочисленных мониторов. Шла постоянная видеозапись, фиксировалось каждое отклонение от нормы, в полностью автоматическом режиме обсчитывалось компьютерами и распечатывалось в виде сложных диаграмм и цифровых таблиц.