— Он был просто уверен в победе, так как за его спиной стоял американский ИСРАЭЛ.

— Стоять-то стоял, да только почему-то с тобой они не справились, хотя ты сражался один. На нас опираться не стал.

Роман покраснел.

— Извините, удар был неожиданным.

— Для тебя не должно быть ничего неожиданного. Ты внук Крышеня, наш будущий. — Малахов замолчал, глянув на Тамерлана.

— Боюсь, у нас нет времени разгадывать замысел Феллера, — тем же скрипучим «саксаульским» голосом заговорил Захария Салахутдинович. — Надо форсировать выход на Кочевника, чтобы Феллер не успел разрядить вторую «закладку».

— Не понимаю, как это можно сделать самостоятельно, — пробормотал Роман, размышляя над последними словами координатора. Что он хотел сказать? Ты наш. кто?

— Самостоятельно — вряд ли, — кивнул Малахов. — Ему кто-то помог. Вполне возможно — сам Кочевник.

— Тогда это его замысел.

— Не похоже, Поводыри действуют тоньше. До сих пор им удавалось загребать жар чужими руками. Я имею в виду не Ковчег, а человечество в целом.

— Как это? — не понял Роман.

— Они создали целую армию «богоизбранных» халдеев, масонов, адептов орденов и сект, рефаимов, да сами же закулисно и управляют ею, внушив лютую ненависть к себе подобным. Но не суть. Поговорим о главном. Захария прав, надо срочно брать Фурсенюка, пока Феллер с ним не пересёкся. Завтра поедешь в Питер.

— Знаю.

— Ты готов?

Роман постарался отгородиться от двух внимательных, оценивающих, проникающих в душу взглядов, и, судя по тому, как переглянулись гости, это ему удалось.

— Готов!

— Тебе придётся контактировать с Поводырём.

— Да хоть с самим Сатаной!

— А это значит, — не обратил Малахов внимания на его фразу, — тебе надо вовремя опереться на силу нашего эгрегора. Иначе потерпишь поражение и дела не сделаешь. Запомни одну деталь: перед тем как ударить, рептилоиды скачком изменяют температуру тела, и зрачки у них при этом расходятся крестиком. Кочевник — рептилия в облике человека. Значит.

— Понял.

Олег Харитонович и его суровый спутник снова переглянулись. Затем Малахов хлопнул себя ладонями по бёдрам, встал.

— Что ж, будем надеяться, что ты управишься. В Питер тебя повезёт Кудеяр.

— Кто?

— Мужичонка, что вёз тебя в Президент-отель. Бывший автогонщик, между прочим. Аль не понравился?

Роман припомнил сумрачную внешность водителя «БМВ».

— Неразговорчивый, но вроде бы ничего.

— Ничего! — фыркнул Олег Харитонович. — Побольше бы нам таких «ничеговых».

В этот момент открылась дверь в спальню, и в проёме, как привидение, возник Ылтыын, одетый в свой каждодневный модный костюм.

— Здрасьте вам.

Оба гостя повернулись к нему.

— Выглядишь как с креста снятый, — сказал Олег Харитонович с виновато-одобрительными интонациями. — Чего встал? Лекарь говорит, тебе лежать надобно.

— В Питер его отвезу я, — кивнул эскимос на Романа. — Не нужно никого тревожить.

— Береги силы, они тебе в скором времени понадобятся.

— Для чего? Я почти в норме, а к завтрашнему утру вообще буду как огурчик. Рома не возражает, чтобы его напарником был я.

Все посмотрели на Романа.

— Не возражаю, — с удовольствием сказал он.

Тамерлан молча двинулся к двери, исчез, не сказав ни слова.

— Суровый мужик, — глядя на Малахова, сказал Ылтыын бесстрастно.

Олег Харитонович покачал головой.

— Прощайте пока. — И тоже направился к выходу.

Стукнула дверь. Приятели остались одни.

— Разве ты его не знаешь? — кивнул на дверь Роман.

— Тамерлана? Только слышал от других, лично не встречался ни разу. Но если сам

Тамерлан явился к нам, значит, наше руководство что-то беспокоит.

— Реакция нашего злейшего друга Арчибальда.

— Да, верить этому лживому псу нельзя. Пойду-ка полежу. — Ылтыын развернулся в спальню.

— Тебе плохо? — встревожился Роман. — Зачем вставал?

— Всё в порядке, но если есть возможность поспать, я ею пользуюсь. За всю свою разведжизнь я недоспал лет пять.

Ылтыын разделся, лёг.

Роман просканировал его, особых нарушений в работе энергетических центров не обнаружил, подправил верхний лёгочный «меридиан». Делать ничего не хотелось, хотелось к Юне, однако он заставил себя подсесть к компьютеру и вывел на экран информацию о Кочевнике.

Выехали из Москвы в семь утра, когда улицы столицы ещё не были забиты транспортом под завязку. В половине девятого «Маруся» пересекла границу Московской области.

Роман приготовился к созерцанию мелькавших по сторонам Ленинградского шоссе пейзажей, как вдруг почувствовал смутное беспокойство, не связанное с лихой манерой езды Ылтыына. Прислушался к себе.

Сигнал тревоги подавал тот отдел интуиции, который заведовал сердечными делами. Что-то произошло в Пскове, и связано это было с Юной.