– - Сдается, што и так, боярин... Не упомню. При выезде господина не был сам, по домашнему займался, -- уклончиво ответил дворецкий, зная, что особой дружбы между Матвеевым и Толстым не было.

Когда дворецкий ввел гостя в покои, Евдокия Матвеева, выполняя долг хозяйки по европейскому, а не по московскому обычаю, -- явилась сюда же.

– - Выпить, закусить чево не изволишь ли, -- после первых приветствий предложила она, указывая на поднос с медами, винами и разными сластями, принесенный за нею и поставленный на соседний стол.

– - Выпью медку, горло промочу. Хозяйка просит -- не можно отказать. Только, по нашему свычаю, милости прошу и самой пригубить малость для пущей ласки и охоты.

– - Я ничего не пью. Прошу милости, боярин, не обессудь...

– - Ин, будь по-твоему... Много лет здравствовать хозяюшке со всеми чадами и домочадцами... Пошли, Боже, щедроты свои на дом сей и на всех, хто в ем...

С поклоном осушив кубок, Толстой пожевал пряник. Наступило молчание.

– - Мороз ноне силен, -- заговорил гость, желая помочь хозяйке в затруднительном положении, так как заговаривать первой, даже с гостем -- женщине не полагается.

– - Да. Холодно. Недаром у вас говорят: что под конец мороз, то злее. Скоро и теплеть пора. А морозы да вьюги не стихают.

– - В сей час -- оно ничаво. Притихло. А с утра -- и дюжо сиверко было. Кабы "сам" у тебя не зазяб больно, коли много разьезжать доведется...

– - Ну, того я не опасаюсь. На войне да в походах, гляди, мой Артамон Матвеевич и не таку стужу видел... Бог даст, ничево...

Опять настало молчание.

– - Сынок-то как, Андрюшенька ваш?
– - начал было снова Толстой, но остановился, заслышав шум и движение за окнами во дворе. Кто-то вьехал во двор.

– - Ну, вот, -- перебил сам себя гость, -- видно, и "сам"... Недолго ждать пришлось.

Он угадал. Не прошло трех минут, как вошел поспешно Матвеев, предупрежденный слугой о том, кто его ждет.

– - Не взыщи, Петр Андреевич, што с хозяйкой моей поскучал малость. Знал бы, вернулся бы скорее. Сам виноват, што не упредил, -- стал говорить хозяин Толстому.

Тот только руками замахал.

– - И, што ты, милостивец, што ты, государь мой, Артамон свет Сергеевич!.. И любо тут было ждати, и мило тебя видати. А не упредил, -- не моя вина. Дело важное спешно приключилося... Только вот сейчас. Не поизводишь ли потолковать с тобою малость, господине?

– - Идем, идем ко мне в покойчик... Там никто не помешает. Видно, што важное, коли ты?..

– - Да уж такое...
– - на ходу откланявшись хозяйке и следуя за Матвеевым, быстро заговорил Толстой: -- Сказать надоть вот-вот скоренько, чтобы часу не упустить. Не, кое часу! И мигу не можно прогаять, кабы горя не вышло великова...

– - Што ж, толкуй, боярин. Видишь: одни мы. Нихто не слышит, не помешает. Безо всякой опаски можешь...

– - Ну, где же без опаски. Дело, слышь, тако... Да постой, государь мой. Перво-наперво, поведай мне начистоту: другом али недругом почитаешь ты себе Петра Андреича Толстова?.. Говори, государь мой, не таючись. Лучче прямо-то... Пра слово...

– - Да я и при ином при ком не лукавил николи. И тебе скажу: так оно... Ни то, ни другое. Я тебе -- чужой и ты мне не близкий... Вот дума моя...

– - М-да, оно и быть иначе не могло. Велика ли нужда Матвееву до Петрушки Андреева, -- с хорошо разыгранной грустной обидой проговорил Толстой...
– - Ну, ин, слышь, государь ты мой милостивый, дозволь тебе словно бы притчу одну поведать. Так, може, лучче мы до дела дойдем.

– - Изволь, говори, коли час есть. Я полагал: в таку пору ты за чем поважнее... А притча, -- так и притчу послушаю... А там, не взыщи, проститься час буде. В верх я нынче зват на ночь... Царица присылала... Так уж...

– - Не задержу, небось... Коротенька притча моя... Слышь, два матерых бирюка драчу завели. Очи -- кровью налилися, когтями землю роют... Шерсть -- дыбом. Хто-либонь ково-либонь да слопает... А промеж них -- невеличка букашка прилучилася. Пока што -- ее и вовсе под ногтем любой бирюк разможжит. И ухитрись она, скок на загривок одному, первому попавшему...

– - Ровно блоха...

– - Блоха?.. Ты так говоришь, хозяин ласковый?.. Ин, и то пускай. И блоха -- не плоха, коли в чести живет... И села меж ушами у бирюка. Што оба там ни творят -- букашка-то моя и видит. Ино, -- и ей только-только не попадет. Да она увертлива... И видит, на одном бойце сидючи: кому из двух скорее поколеть?.. А помимо тово, не сиди она поверху, ей бы в пыли растертой быть...

– - Так, вижу, умна твоя... букашка... Да мне-то што?..

– - Слушай!.. Все скажу... Ино она видит, што ей самой не по серцу. Помехой она быть не может. Молвить громко -- боится... У ково на гриве сидишь, тому и песни пой... Известно... А все же, не терпит серце... Сказать надоть... Вот зачем и пришел я. Кем хошь, считай меня... Надо же мне свою шкуру боронить... Ежели к сильным не пристать, так и квашни не поверстать... А все же тобе нечто поведаю... Присягу я давал: не выдавать бы ково... Дела не открывать... Я и не открою, слышь, ничево... Одно скажу: постерегу малость.,.