— Сейчас хватаете ведра и драите весь приемник — со второго этажа до подвала, — громко скомандовал Андрей — Поняли, скоты?!

Парни нехотя побрели к туалету. Андрей пнул под зад Лапшу.

— Скачком, козлы!

После уборки насильников раскидали по свободным местам. Влад посадил перед собой Шороха. Слизывая кровь с разбитых пальцев он спросил:

— Рассказывай, что у вас там произошло!

— Я с ментами говорить не буду! Я вас, козлов, ненавижу, — Алеха со злобой посмотрел на сержанта.

Влад рванулся к нему, сжав кулаки. Парень соскочил с банкетки и встал в стойку.

— Ну че, погнали! Если ты мент, думаешь я тебя не уроню! — ощерившись, проговорил Алеха

— Т-а-а к! Интересное кино, — рассмеялся Влад. — Упрись ты, не трону я тебя. Иди спать.

— Опять с «голубками», что ли? — сморщившись, спросил Алеха.

— Да нет там их. Будешь спать один, как князь.

Проводив его в «первичку», Влад открыл «дисциплинарку». На приподнятой над полом площадке, заложив руки за голову, лежал Мамонт.

— Ну что, Мамонт, разберемся? — холодно и твердо спросил сержант

— Я на вас «заяву кину»! — закричал соскочивший подросток. — Всех вас, ментов на «кичу»! А этому пидриле вообще надо зону топтать! — сверкнув пазами выпалил он.

Приблизившись к Мамонту, Влад ударил его и затряс от боли рукой. Изо рта свалившегося на пол Мамонта потекла кровь.

— Я тебе, сука, напишу! Я тебе напишу! Ты у меня кровью будешь харкать, — злобно проговорил Влад, склоняясь над ним.

— Не надо! Я больше не буду! — завизжал подросток.

Пнув его под зад, Влад спросил:

— За что вы его?

— Мы ему хотели «прописку» сделать и на «подколе» поймали, а когда он уснул, хотели его «опустить».

— Ну и мразь же ты, Мамонт, — сказал сержант, плюнув на пол. Он вышел, закрыв за собой «дисциплинарку». Ему навстречу шел сержант Андрей.

— Веселая сменка у нас получается! — усмехнулся он. — Утром Бычара такую вонь поднимет...

— Это точно, — кивнул Влад.

Они подошли к столу дежурного. Влад взял со стола постановление и прочел: «Алексей Шорох: социально опасен, по решению комиссии направляется в спецучилище за пьянки, хулиганство, пропуски занятий...» и т. д. и т. п.

— Ну, понятное дело, — добавил он, подумав.

— А чего ты хочешь-то? Все правильно, — сказал Андрей.

— Андрей, вот ты когда-то пацаном был, ты, что, не воровал, не пил, да? Не хулиганил? И в школе отличником был конечно?

— Нет, конечно, было и у меня. Мы однажды в кинотеатре «Урал» даже потолок провалили, вот смеху-то было!

— И у меня кое-что было, только нас почему-то в «спецухи» не закрывали. Ну, я понимаю, такие, как Мамонт и эти, — он кивнул головой в сторону «дисциплинарки», — с ними все ясно, грабили, насиловали, потом дернули из «спецухи». Но почему этот-то парень? Что-то здесь не так во всем этом, — Влад постучал пальцем по постановлению. — Он на нашего брата слишком злой. Затравленный, прямо волчонок какой-то.

— Ну, ты загнул! Они на ментов все злые, и каждый собирается «замочить» своего инспектора после «спецухи». Ты вспомни, в журнале писали, как в Питере пацан зарезал женщину-инспектора. Не помню, сколько ножевых ранений он нанес. Она, умирая, просила ее больше не трогать, а он, паскуда, продолжал резать, — холодно заметил Андрей.

— Так-то оно так, но, как говорится, «Федот, да не тот!» Не наш это парень, Андрюха. Нутром чувствую.

— Наш, запросто так путевку ему бы не нарисовали, — потряс Андрей бланком.

— Опа! А я-то ее не заметил, — задумался Влад и, словно что-то про себя решив, подошел к телефону, снял трубку и начал вращать диск.

Услышав голос дежурного, он сказал:

— Вы тут привезли к нам Шороха, но без дела.

Влад услышал, как дежурный доложил по внутренней связи:

— Товарищ майор, тут из детприемника звонят, про дело Шороха спрашивают. Понял, Рахим! — обратился он к сержанту. — Беги к Горелову, он тебе откроет кабинет Дубенковой. Возьмешь там дело — и в приемник. — Постучав пальцем по трубке, дежурный спросил:

— Вы меня слышите? Сейчас вам привезут дело. Есть еще вопросы?

— Да нет, жду. — И Влад дал отбой.

Через пятнадцать минут в приемник влетел с папкой, запыхавшийся Рахим.

— Ну и подкатил ты мне, сержантик, зам мне пистон вставил!

— И ты мне подкатил. Твой Шорох мне тут шороху дает.

— Крысенок-то? Этот может. А ты его палочкой резиновой приласкай.

— У нас это не положено: ни дубинки, ни наручники.

— Ты что, маленький, что ли? На что не положено, на то наложено.