Шрифт:
Он протянул мне фотокопию наспех исписанного листка бумаги, скорее всего письмо жене.
Прости, Дорле! Не думай, что ты недостаточно сильно любила меня, — без твоей любви я бы сделал это еще раньше. Теперь я уже не могу иначе. Они все знают, и у меня нет выбора. Я хотел сделать тебя счастливой, хотел так много дать тебе. Пусть Бог пошлет тебе более светлую жизнь, чем та, что выпала тебе в эти последние страшные годы. Ты ее заслужила. Целую тебя. Твой до гроба, Франц.
— Вы считаете, что нашли того, кого искали? Но это письмо ничего не дает. Я сегодня утром говорил с Шнайдером. Его убил игрок, который в нем сидел.
— Вы пораженец! — Он громко расхохотался мне в лицо.
— Если Кортен считает, что дело завершено, он, конечно, в любой момент может освободить меня от расследования. Но я думаю, что вы поспешили с выводами. Если вы, конечно, не шутите. Или вы уже отменили вашу операцию «Ловушка»?
Мои слова не произвели на него впечатления.
— Это уже подпрограмма, господин Зельб. Разумеется, ловушки еще стоят. Но в целом дело можно считать законченным. Остается только выяснить некоторые детали. Прежде всего — как Шнайдеру удалось произвести эти манипуляции.
— Я уверен, что вы мне скоро опять позвоните.
— Поживем — увидим, господин Зельб. — Фирнер заложил большие пальцы в проймы жилетки своего костюма-тройки и забарабанил остальными пальцами «Янки дудл». [40]
40
Yankee Doodle— национальная песня в США, в настоящее время понимаемая в патриотическом ключе (первоначально возникла в качестве юмористической).
Прим. верст.: Неграмотный материал из русской Википедии.
В такси по дороге домой я думал о Шнайдере. Был ли я виноват в его смерти? Или во всем виноват Эберхард, который взял с собой слишком много вина, в результате чего я с похмелья слишком грубо обошелся с Шнайдером? Или шеф-повар со своей бутылкой «Форстер Бишофсгартена» позднего урожая? А может, дождь и связанное с ним обострение ревматизма? Эти причинно-следственные цепочки и поиски виноватых можно было продолжать бесконечно.
Шнайдер в белом халате еще не раз вспоминался мне в последующие дни. Дел у меня было не много. Гёдеке потребовал еще один, более подробный отчет о вероломном руководителе филиала, а другой заказчик обратился ко мне, потому что не знал, что ту же информацию он мог получить от ведомства по делам общественного правопорядка.
В среду, когда моя рука уже заметно пошла на поправку, я смог наконец забрать свою машину со стоянки РХЗ. Хлор повредил лакокрасочное покрытие, придется включить это в счет. Вахтер поздоровался со мной и спросил, понравился ли мне пирог. Я забыл его в понедельник в такси.
12
Сычи
О причинно-следственных цепочках и проблеме вины я рассказал своим друзьям за доппелькопфом. [41] Мы несколько раз в году встречаемся по средам в «Баденских винных подвалах», чтобы поиграть в карты. Гроссмейстер Эберхард, орнитолог и профессор Гейдельбергского университета на пенсии Вилли, хирург мангеймской городской больницы Филипп и я.
41
Доппелькопф— популярная в Германии австрийскаякарточная игра.
«австрийская» — Прим. верст.
Филиппу пятьдесят семь лет; он среди нас самый младший. Эберхард — наш патриарх, ему семьдесят два. Вилли на полгода младше меня. Доппелькопф — это, собственно, лишь повод повидаться и поболтать.
Я рассказал о Шнайдере, о его пристрастии к игре и о своих подозрениях относительно его причастности к актам саботажа, которые мне и самому казались несерьезными, но из-за которых я слишком жестко говорил с ним во время нашей первой и последней встречи.
— Через два часа он повесился. Думаю, не из-за моих подозрений, а из страха, что все узнают о его прогрессирующей игорной болезни. Как вы считаете, я виноват в его смерти?
— Ты же юрист, — ответил Филипп. — У вас же должны быть критерии для оценки таких ситуаций?
— С юридической точки зрения я не виноват. Меня интересует моральный аспект проблемы.
Мои друзья не знали, что мне ответить.
— Значит, мне нельзя выигрывать в шахматы, — задумчиво произнес Эберхард, — потому что противник может оказаться слишком чувствительным человеком и проигрыш наведет его на мысль о самоубийстве?
— Ну, если ты знаешь, что проигрыш может стать последней каплей, которая переполнит чашу его депрессивных страданий, значит, держись от него подальше и найди себе другого противника.
Эберхарда не удовлетворило предложение Филиппа.
— А что мне делать на турнире, где я не могу выбирать противников?
— Возьмем для примера сычей… — вступил Вилли. — Я постепенно начинаю понимать, почему мне так нравятся сычи. Они ловят себе мышей и воробьев, выкармливают птенцов, живут в дуплах или норах, им не нужны ни общество, ни государство, они отважны и ловки, верны свои семьям, в глазах у них — мудрость, и вот такой вот плаксивой болтовни о преступлении и наказании я у них никогда не слышал. Между прочим, если уж вы рассматриваете не юридический, а нравственный аспект — то все люди виноваты во всем.