Послышался громкий стук в дверь ангара.

— Открывайте! Заводская охрана!

Наверное, Сила и Терпение заметили отблеск моего фонаря. Ангаром, судя по всему, пользовался только Шмальц, иначе бы у них были ключи. Я порадовался, что эти юные следопыты не знали фокуса с пластиковой картой. Однако я сидел внутри, как в захлопнувшейся мышеловке.

Я запомнил государственный номер фургона и увидел, что таблички с погашенным номером на скорую руку закреплены проволокой. Снаружи стучали все сильнее и нетерпеливее. Я завел мотор, подогнал машину задом с открытыми задними дверцами к воротам и остановил в метре от входа. Потом взял со стола длинный, тяжелый гаечный ключ. Один из моих преследователей бросался всем телом на дверь.

Я прижался к стене рядом с дверью. Теперь мне оставалось надеяться только на везение. За секунду до того, как охранник в очередной раз бросился на дверь, я повернул дверную ручку вниз.

Дверь распахнулась, первый охранник влетел внутрь и рухнул на землю. Второй, ворвавшись вслед за ним с пистолетом в поднятой руке, испуганно замер на месте перед своим отражением. Овчарка, натасканная на мгновенный прыжок на человека, угрожающего ее хозяину оружием, прыгнула вперед, прорвав фольгу, и взвыла от боли в кузове фургона. Первый еще лежал на земле, второй пока не понял, что произошло, и я, воспользовавшись замешательством, выскользнул наружу и помчался к реке. Я уже пересек рельсы и пробежал еще метров двадцать, когда сзади послышались звуки погони — Сила и Терпение в стремительном ритме топали своими тяжелыми ботинками по булыжной мостовой, угрожающее пыхтение овчарки быстро приближалось.

— Стой! Стой, стрелять буду!

У меня не было желания на собственной шкуре изучать правила применения огнестрельного оружия на охраняемой территории завода. От Рейна веяло холодом. Но у меня не было выбора, и я прыгнул.

Прыжок головой с разбега обеспечил мне нужную траекторию, позволившую вынырнуть из воды уже на довольно приличном расстоянии от места прыжка. Я повернул голову и увидел охранников с собакой, стоявших на причальной стенке и светивших вниз фонарем. Моя одежда мгновенно отяжелела, а течение было сильным, и я с трудом продвигался вперед.

— Герд! Герд! — услышал я сдавленный голос Филиппа, который полушепотом звал меня, дрейфуя вдоль берега в тени стенки.

— Я здесь! — также полушепотом откликнулся я.

Через несколько секунд яхта поравнялась со мной, и Филипп вытащил меня наверх. В этот момент Сила и Терпение заметили нас. Не знаю, что они могли предпринять. Открыть огонь? Филипп запустил мощный двигатель и, подняв высокую носовую волну, взял курс на середину реки. Я в изнеможении, дрожа от холода, сидел на палубе.

— Ты можешь сделать мне одолжение и установить, что это за кровь? — сказал я, достав из кармана испачканную в крови тряпку. — Я догадываюсь, что это нулевая группа, резус отрицательный, но мало ли…

Филипп ухмыльнулся:

— Значит, весь этот переполох из-за какой-то несчастной мокрой тряпки? Ну ладно, потом разберемся. Сначала ты спустишься вниз, примешь горячий душ и наденешь мой халат. А как только мы, я надеюсь, благополучно минуем водную полицию, я сделаю тебе грог.

Когда я вышел из душевой кабины, мы были уже в безопасности. Ни РХЗ, ни водная полиция не отправили за нами в погоню канонерскую лодку, а Филипп как раз, дойдя до Зандхофена, [114] поворачивал в рукав Старого Рейна. Хотя я и согрелся под душем, меня все еще трясло. Для моего возраста это, пожалуй, все же были чересчур острые ощущения. Филипп пришвартовался на прежнем месте и спустился в каюту.

— Ну ты даешь!.. — сказал он. — Натерпелся я за тебя страху! Когда я услышал, как эти типы барабанят по железу, я сразу понял, что у тебя там какие-то проблемы. Только я не знал, что мне делать. Потом увидел, как ты прыгнул в воду. Вот это класс! Снимаю шляпу.

— Да брось ты! Когда за тобой гонится натасканная служебная овчарка, уже некогда думать, не слишком ли прохладная вода. Гораздо важнее было то, что ты как раз в самый острый момент принял единственно правильное решение. Без тебя я бы точно пошел ко дну. Вопрос лишь в том — с пулей в затылке или без. Ты спас мне жизнь. Как я рад, что ты не только безнадежный бабник!

Филипп смущенно позвякивал посудой на камбузе.

— Может, ты мне теперь расскажешь, что ты там потерял, на этом РХЗ?

— Потерять я ничего не потерял, зато кое-что нашел. Кроме этой мерзкой мокрой тряпки, я нашел орудие убийства и, скорее всего, убийцу. Вот откуда эта тряпка.

За дымящимся грогом я рассказал Филиппу о фургоне в ангаре и его неожиданном специальном оборудовании.

— Но если это было так просто, сбросить твоего Мишке с моста, откуда же тогда ранения этого ветерана заводской охраны? — спросил Филипп, когда я закончил свой рассказ.

— Тебе бы надо было работать детективом. Ты быстро соображаешь. Я пока не знаю ответа на этот вопрос… Разве что… — Я вдруг вспомнил рассказ хозяйки привокзального ресторана. — Хозяйка привокзального ресторана слышала два удара через короткий промежуток времени. Теперь я понял: машина Мишке повисла на краю моста, зацепившись за ограждение, и старик Шмальц ценой невероятных физических усилий вывел ее из этого опасного равновесия над пропастью и при этом поранился. А через две недели умер от последствий этих усилий. Да, так оно, скорее всего, и было.