— Я попробую припереть Кортена фактами. Он в начале января возвращается из Бретани.

— Ах, Герд, неужели ты надеешься, что он испугается твоих фактов и тут же во всем признается?

Я не ответил. Мне не хотелось дискуссии о дальнейшей участи Кортена.

Юдит достала из пачки еще одну сигарету и вертела ее между пальцами. У нее был расстроенный и подавленный вид, словно она ужасно устала от этой затянувшейся истории, связанной с гибелью Мишке, вся изнервничалась и мечтала о том, чтобы все это наконец осталось позади.

— Я поговорю с Тибергом. Ты ничего не имеешь против?

Ночью мне снилось, что меня допрашивает Херцог:

— Почему вы сразу не пришли в полицию?

— А что могла сделать полиция?

— О, у нас сегодня имеется много очень эффективных средств. Идемте, я покажу вам их.

Мы пошли по длинным коридорам, по бесконечным лестницам и наконец пришли в помещение наподобие тех, что я видел в средневековых замках — со щипцами, масками, цепями, плетьми, ремнями и иглами. В камине пылал адский огонь. Херцог показал на дыбу-ложе.

— Вот здесь мы бы уж как-нибудь заставили Кортена говорить. Почему же вы не доверились нам? Теперь вам придется самому ложиться на эту штуковину.

Я не стал сопротивляться, и меня привязали к дыбе. Когда я почувствовал, что не могу пошевелиться, меня охватил панический страх. Похоже, я закричал, прежде чем проснулся. Бригита включила ночник и с тревогой склонилась надо мной:

— Все хорошо, Герд, все в порядке. Никто тебе ничего не сделает.

Я выпутался из простыни, которая меня сковывала.

— Черт, ну и сон!..

— Расскажи, что тебе приснилось, и тебе станет легче.

Но я не захотел рассказывать, и она надулась.

— Я ведь вижу, Герд, с тобой все эти дни что-то происходит. Иногда ты как будто улетаешь куда-то.

Я ласково прижался к ней.

— Это пройдет, Бригита. К тебе это не имеет никакого отношения. Потерпи немного, раз уж связалась со стариком.

Только в Новый год в прессе появились сообщения о смерти Кортена. Отдыхая в своем французском имении в Бретани, в сочельник, во время утренней прогулки по отвесному берегу моря, он сорвался с утеса и разбился о скалы. Материалы, собранные редакциями газет, радио и телевидения к семидесятилетнему юбилею Кортена, теперь были включены в некрологи и восхваления. С Кортеном закончилась целая эпоха — эпоха великих людей послевоенного возрождения Германии. Похороны состоятся в начале января, в траурных церемониях примут участие федеральный президент, федеральный канцлер и федеральный министр экономики, а также кабинет министров земли Рейнланд-Пфальц в полном составе. Более полезного события для карьеры его сына и не придумаешь. Мне как шурину тоже пришлют приглашение, но не пойду. И выражать соболезнования его жене Хельге я тоже не стану.

Я не завидовал его славе. И не простил его. Убийца не обязан прощать свою жертву.

Бабс, Рёзхен и Георг пришли в семь. Мы с Бригитой только что закончили праздничные приготовления, зажгли свечи на елке и сидели с Мануэлем на тахте.

— Вот, значит, она какая! — Бабс с благосклонным любопытством оглядела Бригиту и поцеловала ее в щеку.

— Дядя Герд, а у тебя губа не дура! — сказала Рёзхен. — И елка улетная!

Я вручил им подарки.

— Ну Герд! — с упреком воскликнула Бабс. — Мы же договорились: в этому году — никаких подарков! — И достала свой пакет. — Это от нас троих.

Бабс с Рёзхен связали мне темно-красный пуловер, а Георг прикрепил к нему маленькую электрическую гирлянду из восьми лампочек, расположенных в виде сердечка. Когда я надел пуловер, лампочки замигали в такт сердцу.

Потом пришли Нэгельсбахи. Он, в черном костюме, в сорочке со стоячим воротничком и бабочкой и в пенсне, был Карлом Краусом. Она была в платье в стиле «fin de si'ecle».

— Фрау Габлер? — спросил я нерешительно.

Она сделала книксен и присоединилась к женщинам. Нэгельсбах неодобрительно осмотрел елку.

— Бюргерство, которое уже не принимает себя всерьез, но не в силах изменить свою природу…

Звонок в квартиру не умолкал. Эберхард пришел с маленьким чемоданчиком.

— Я приготовил несколько фокусов.

Филипп привел с собой Фюрузан, роскошную темпераментную медсестру-турчанку.

— Фюрцхен исполнит танец живота!

Хадвиг, подруга Бригиты, привела своего четырнадцатилетнего сына Яна, который сразу же принялся командовать Мануэлем.

Все столпились в кухне у стола с холодными закусками. В пустой гостиной сиротливо звучала песня Венке Мюр [154] — Филипп поставил пластинку с хитами 1966 года.

Раздался телефонный звонок. Я вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Снаружи доносились приглушенные звуки веселья. Все друзья были здесь — кто же это мог звонить?